Крылья бабочки

Она бросила короткий взгляд на стол истца: группа адвокатов, Уолтер Таккер и его супруга с маленьким Джоуи на руках. Она вспомнила Брендона, испытав настойчивое чувство дежавю. Пятнадцать шагов, несколько секунд – и она на ходу, в последний день слушания, перекроила свое выступление, финальную речь, которая еще может повлиять на жюри. Трейси надеялась, что не ошиблась.

«Ну, что же, учиться нужно у лучших», – мысленно произнесла она и заговорила:

– Ваша честь, уважаемое жюри, – она грустно улыбнулась, – я не буду отнимать ваше время и говорить долго, я просто хочу, чтобы вы посмотрели сюда.

Трейси подошла к столу, остановившись прямо напротив Джоуи Таккера, крутившегося на коленях матери. Взгляд голубых глаз рассеянный, движения хаотичные, но в целом очаровательный рыжеволосый мальчик, здорово похожий на отца.

– Это ведь чудо, – она заметила, как дернулся адвокат Мэнсон, разгадывая ее ход, но не имея возможности помешать – его время прошло. У него с Трейси было одно главное отличие: он видел больного ребенка, а она здорового! – Прекрасный мальчик, живой и красивый. Да, возможно, Джоуи особенный, зато он среди нас. – Она посмотрела на Элизабет. – Я понимаю, это сложно, но у Джоуи есть вы, а у вас он. Элизабет, если бы не Аншул Агани, этой игрушкой, – Трейси кивнула на медвежонка в руках мальчика, – некому было бы играть. У вас на руках не сидел бы замечательный ребенок. – Трейси сама почувствовала, как глаза защипало, а в горле образовался ком, но она взяла себя в руки, выравнивая дрогнувший голос. – Вы ведь любите сына?

Зал затих, а Элизабет Таккер, всхлипнув, прижалась носом к рыжей макушке, вдыхая аромат самого родного человека.

– У меня всё, ваша честь.

Трейси посмотрела на лица присяжных – ее речь явно возымела эффект, осталось только дождаться, когда они облекут его в слова. Но не только она сделала соответствующие выводы: Анжела Мариотти сидела в последнем ряду забитого под завязку зала и потрясенно, во все глаза рассматривала любовницу мужа. Трейси Полански была прекрасна в своей страсти, и дело было не во внешней привлекательности. Именно сейчас Анжела поняла, чем эта женщина очаровала ее мужа, чем увлекла, всерьез и надолго. Их роману два месяца – по меркам обычного человека немного, но не для нее. Для жены даже одна ночь, которую муж проводит вне дома, это уже много. А сейчас… Ее губы скривила горькая усмешка: два месяца – она ведь не была уверена, когда точно всё это началось. Возможно, еще на приеме в Грейси?..

Анжела была воспитана в патриархальной семье, поэтому в мужские дела никогда не лезла. Отец всегда четко разделял дом и бизнес: женщина должна заниматься первым и не совать нос во второе. Это Анжела усвоила с молодых ногтей и Марко не донимала расспросами и тем более упреками.