Кружок экстремального вязания

В октябре 1949 года образовалась ГДР, и вдруг Степан получил послание от Александра. Тот сообщал, что город, где он живет, относится теперь к Германской Демократической Республике, в которой уже существует общество советско-немецкой дружбы. Степану надо найти его штаб в Москве и вступить в организацию. Парень последовал совету, и они с Баратынским начали переписываться. В те годы общение с членами общества дружбы в разных соцстранах очень поощрялось.

Александр сыграл большую роль в жизни Бокова. Благодаря его влиянию Степан как бывший фронтовик без конкурса поступил на филфак МГУ. Сначала он ощущал себя Маугли в мире людей. Но упорные занятия сделали юношу к третьему курсу отличником.

Когда в кресло генерального секретаря ЦК КПСС сел Леонид Брежнев, Баратынский, на тот момент уже известный филолог, стал часто прилетать в Москву. В один из своих визитов он сказал Степану:

– Это наша последняя встреча.

– Нет, нет! – возразил Боков. – Почему тебе такая мысль в голову прилетела?

– Возраст подсказал, – рассмеялся Баратынский. – Один из моих бывших студентов теперь работает в столице СССР, он сотрудник нашего посольства. Дипломатическую почту не досматривают, и это позволило доставить в Москву мой подарок тебе. Держи.

– Что это? – удивился Степан."

"– Никому не известная рукопись Леонардо да Винчи. Цена листов с текстами и рисунками баснословная, и она будет только расти. Спрячь этот уникум. В старости, когда не сумеешь работать, продашь его и безбедно проживешь до самой кончины. Я хорошо обеспечен, а у тебя особо денег нет. Дарить уникум музею желания нет, хочу обеспечить тебя… Еще диппочтой приехали деньги. Мои квартира, коллекция картин, библиотека – все продано. Я оплатил из этой суммы год проживания в доме для больных одиноких стариков, но, думаю, надолго там не задержусь. В России нельзя иметь на руках валюту, но ты никому о марках не говори, даже жене, если она у тебя появится. Просто спрячь чемоданчик, и в случае беды всегда найдется тот, кто купит у тебя немецкие деньги. Единственная просьба. У меня нет родных. Я не уверен в существовании Бога и Царствия Небесного, но вдруг? Поэтому прошу тебя молиться за меня. Я православный, не католик. Степан начал отказываться, но Баратынский убедил его принять рукопись и деньги.

И теперь уже Боков решил вручить сокровище Андрею Дмитриевичу. Степан, как когда-то Баратынский, попросил молиться за него и отписал Андрею свою кооперативную квартиру.

Утром Боков умер, и Зорин похоронил его неподалеку от села Пушково. Я удивилась:

– А почему не в Москве?

Андрей Дмитриевич усмехнулся.

– В Москве? Это где? На Введенском, Ваганьковском, Кунцевском? Они давно закрыты, там возможно лишь родственное захоронение.