Кружок экстремального вязания

А я теперь к тебе с той же просьбой… И все оформил как Баратынский.

– Это кто? – не понял Андрей.

– Можно сказать, отец мой, – тихо ответил Боков. – Я едва двадцать один год отметил, когда Великая Отечественная война закончилась. Прошел ее, как говорится, от Москвы до Берлина. До восемнадцати полгода не хватало, когда прибежал двадцать третьего июня в военкомат, попросился на фронт… Выслушай меня, не перебивай. Никому эту историю не рассказывал.

Андрей Дмитриевич кивнул и замолчал. Он понял, что пожилому мужчине надо облегчить душу. Старик продолжил говорить:

– На письменном столе лежит дарственная, оформлена честь по чести у нотариуса. Моя квартира – теперь твоя. Родных у меня нет. Очень хочется, чтобы Бог в самом деле существовал, мы бы с Александром встретились и оба посмеялись над схожестью нашего ухода из бренного мира. Я думаю, Господь есть, и у него хорошее чувство юмора, поэтому Он так для меня все устроил… А теперь сядь и выслушай.

Зорин решил не спорить с очень пожилым человеком, которого полюбил в процессе общения, как отца. Рассказ Бокова до глубины души поразил его.

Степан Михайлович, простой солдат, во время Великой Отечественной войны участвовал во взятии небольшого городка под Берлином. Из окон одного дома бил пулемет. Боков сумел пробраться по черной лестнице, вошел незамеченным в квартиру и убрал пулеметчика. Кроме фашиста, в апартаментах нашелся человек в гражданской одежде. Его связали и бросили в кладовку. Очень молодой тогда Степан начал развязывать пленника и донельзя удивился, когда тот вдруг на чистом русском языке произнес:

– Милостивый государь, бесконечно благодарен вам за свое освобождение! Не побрезгуете угоститься чаем? Есть в запасе настоящий, не из сушеной морковки!

День клонился к вечеру, городок взяли, предстояло где-то устроиться на ночлег. Степан позвал своих сослуживцев. Советские воины сели за стол с немцем, и он рассказал им о себе.

Юный белый офицер Александр Баратынский убежал в 1918 году от большевиков. Ему удалось добраться до Германии. Эмигрант хорошо владел немецким языком, со временем стал на чужбине преподавателем в Берлинском университете, вел курс русской литературы. Он был страстным библиофилом.

Товарищи Степана, устав после тяжелого дня, быстро заснули, а Боков все слушал педагога. Солдат никогда не увлекался чтением, книги ему казались скучными. Вот кино – это здорово! Но Баратынский так увлеченно рассказывал о книгах, о своей библиотеке, о писателях… А потом он дал парню томик Джека Лондона.

– Почитайте! Вам понравится!

Чтобы не обижать хозяина, Степа прочитал первую страницу и не сумел оторваться от повести, пока не увидел слово «конец». На прощание они с эмигрантом обменялись адресами, но переписка все не начиналась.