Танец кружевных балерин

Женился он поздно, только в сорок два года став отцом. Его единственный сын Вернер Фальк продолжил семейную династию и тоже получил медицинское образование. В данный момент у него процветающая частная практика все в том же Лейпциге. Конечно, в той квартире, обратный адрес которой был указан на письмах, полученных Надеждой Строгалевой незадолго до смерти, никто из семьи Фальк уже не жил. Клеменс оставался единственным ее обитателем, а после его смерти в 2006 году Вернер квартиру продал, поскольку его семья к тому времени обитала в частном доме, большом и удобном. Однако, разумеется, для частного сыщика не составило труда найти господина Фалька и поговорить с ним о тайнах его семьи.

– И он легко согласился говорить?

– Да, конечно. Для него это вовсе не было закрытой темой. Этот Вернер Фальк очень любил и уважал своего отца. Так вот он знает, что когда тот был в плену, то у него завязался роман с молоденькой русской девушкой Надеждой.

Тетя сейчас повторяла то, что Снежана уже знала от Лидии Андреевны. Как молодые люди очутились в квартире Строгалевых и Клеменс украл оттуда статуэтку балерины. Только рассказ Вернера Фалька объяснял, почему именно эта фигурка обладала для его отца такой ценностью, что он решился на кражу, рискуя благосклонностью любимой.

Один из давних пациентов Фридриха Фалька, владелец мехового магазина, процветающий бизнесмен Марк Шварцман, был евреем, а потому, разумеется, со всей семьей попал под каток репрессивной нацистской машины. Осенью 1939 года в Лейпциге был создан Юденхаузер, в который переселили еврейские семьи. Попали туда и Шварцманы.

Несмотря на то что на помощь евреям власти смотрели косо и у Фридриха Фалька могли возникнуть серьезные проблемы, своего пациента он не бросил, продолжал лечить и даже снабжал лекарствами. Будучи умным человеком, Марк предпринимал титанические усилия, чтобы эмигрировать из Германии, и даже записал своих сыновей на курсы переподготовки, чтобы они выучились рабочим профессиям каменщика и плотника. Шварцманам удалось уехать из Германии в конце тридцать девятого года, и за несколько дней до отъезда он появился в квартире Фальков.

– У вас опять проблемы с почками? – спросил его Фридрих. – Я приготовлю лекарство и попрошу сына отнести его вам. Думаю, завтра к середине дня все будет готово.

– Нет-нет, – ответил Марк. – Завтра нас уже здесь не будет. Сегодня ночью мы уезжаем в Швейцарию. А там уж как получится. Я пришел сказать вам спасибо, Фридрих. Вы многое сделали для меня и моей семьи за последние годы. Вы сделали больше, чем я мог рассчитывать.

– Перестаньте, Марк, – рассердился доктор Фальк. – Мы прежде всего люди. А я к тому же еще и врач. И, будучи врачом, я не могу не быть гуманистом.