Круто ты попал!

– Кто это?! – хрипло спросил Стендридж, не отрывая взгляда от медленно тающей в воздухе последней маленькой туманной завитушки. – Ты знаешь, кто эта девушка?

– Точно не знаю, – честно признался Бенджи, – но могу предположить, что это один из главных призраков замка, может быть, даже его душа… Хотя вряд ли, обычно душой замка становятся воины, а не симпатичные девушки.

– Она не симпатичная, – медленно проговорил Огюст и, не успел Бенджи возразить, продолжил, – она невероятная, восхитительная, это мечта, а не девушка…

– И тебя совершенно не смущает то, что эта красавица призрак? – Бенджи с интересом смотрел на толстяка, который никак не производил впечатления человека легкомысленного и увлекающегося, скорее, наоборот.

– Но есть же некроманты, – Огюст всё ещё явно был под впечатлением, – вот ты, например, или ректор — он же некромант? А я… я всё отдам… если она только обратит на меня внимание… Но я смогу, я не последний человек в этом королевстве, у меня…

Тут молодой аристократ словно споткнулся и замолчал, о чём-то глубоко задумавшись. Бенджамин с сочувствием смотрел на него и думал о том, что если толстяк ничего не сделает с собой в плане изменения внешности, то вряд ли такая куколка в его сторону вообще посмотрит.

Бенджи вырос в доме, где разговоры о внешней красоте, модных вещах и женской привлекательности были обычным делом: его мать, графиня Шелдон, давно махнула рукой на моральный облик супруга и отправилась в южный замок на берег моря, чтобы «не видеть этот бедлам». Граф проводил супругу, помахал ей вслед белоснежным платочком и пустился во вся тяжкие.

Красивые подружки отца не воспринимали всерьёз младшего сына графа, ласково трепали его по щёчке и журили за неподобающий вид. Поэтому Бенджи прекрасно знал, что для того, чтобы привлечь внимание красивой женщины, нужно и самому быть привлекательным. Отец, например, тщательно следил за своим здоровьем, тренировался до седьмого пота с воинами, обливался ледяной водой и контролировал питание, стараясь избегать сладкого и мучного. Исключение делалось для великолепных вин, отказать себе в которых граф был не в силах.

Поэтому, глядя на толстого молодого человека, живот которого не могла скрыть никакая свободная одежда, на его пальцы со следами от колец, на три подбородка, Бенджамин понимал, что если Огюст хочет, чтобы очаровательный призрак даже просто обратил на него внимание, ему придётся очень много работать над собой.

– Как ты думаешь, у меня есть шанс? – неожиданно повернулся к нему Стендридж.

– Честно? – Бенджамин поморщился, так как всегда очень не любил говорить людям неприятные для них вещи. – Мне кажется, тебе надо немного поработать над собой.