Круто ты попал!

Поэтому, друзья, собирайте вещи, забирайте из хранилища портальные пирамидки и до новых встреч! У вас есть два дня, потом служащие начнут освобождать корпуса от мебели и вещей. Хороших всем каникул!

С этими словами Теодор, стараясь не обращать внимания на непонимающие взгляды некоторых студентов, повернулся и ушёл в кабинет.

Следующий час он провёл у окна, глядя, как один за другим вспыхивают и гаснут портальные окна, как всё меньше и меньше студентов остаётся в академии.

– Они поймут, Тео, – негромко сказал стоящий рядом Хасид, – поймут и не станут держать обиды.

Тео без пояснений понял, что друг имеет в виду Кайла и Огюста, которые смотрели на него с непониманием и обидой. И он, увы, ничего не мог им сказать, потому что глупые мальчишки непременно захотели бы остаться.

В огромном доме Уильяма Стендриджа, казначея его величества Ганелона, второй день царила суета: ожидалось возвращение из Академии Последнего Шанса хозяйского сына, Огюста. В связи с этим в комнатах отсутствовавшего почти год молодого человека убирали, чистили, меняли постельное бельё, магией приводили в порядок костюмы и полировали обувь. Сосредоточенный камердинер молодого Стендриджа лично перечистил все кольца, кулоны и подвески, аккуратно разложил их по футлярам и расставил в специальном шкафчике.

Все ждали хозяйского сыночка где-нибудь в районе полудня, так как любовь младшего Стендриджа к долгому процессу пробуждения была известна всем в доме. Мысль о том, что он мог от этого отвыкнуть, вызвала бы у знающих Огюста лишь скептическую усмешку. Поэтому рано утром никому и в голову не пришло, что сигнал об открытии портала мог быть как-то связан с возвращением молодого господина. Вышедший на крыльцо управляющий был уверен, что это из столицы доставили какие-то редкие кушанья к столу: Огюст славился своим хорошим аппетитом и отец наверняка решил побаловать наследника чем-нибудь эдаким.

Поэтому появление из портального окна высокого широкоплечего молодого человека управляющий, человек немолодой и солидный, воспринял с изрядной долей удивления. Тем временем незнакомец отошёл в сторону, и из портала за ним выпрыгнули три одёжных сундука. И вот тут-то управляющий замер и, внимательно вглядевшись в молодого человека, громко ахнул.

– Здравствуй, Филипп, – тепло улыбнулся Огюст, и старик практически потерял дар речи: чтобы хозяйский сынок сам первым поздоровался — это было совершенно невероятно! Да и выглядел юноша странно, непривычно: ни яркого камзола, ни кружевной рубашки, ни модной обуви. На нём была непонятная, очень простая серая рубашка и такие же свободные брюки. На ногах можно было рассмотреть короткие мягкие сапожки.