Девушка не нашего круга

Я подчеркнул – мне примнилось, что это поможет, – что девицы обчистили случайного знакомого до нитки, забрали машину, деньги и оставили его в буквальном смысле голым.

Бедолага по имени Хачик помедлил. В нем, очевидно, боролись два чувства: с одной стороны, мужская солидарность, а с другой – всосанное с молоком матери недоверие бывшего советского человека к органам. Наконец он изящно сбросил пепел и решился:

– Были они здесь.

– Какие из себя? Что делали? О чем говорили? Может, вы что-то слышали?

Художников и, к примеру, официантов лучше расспрашивать о лицах и фигурах. У них память визуальная. Если человек актер, по профессии или по жизни, у него лучше вызнавать, что он почувствовал в связи с тем или иным событием или человеком. (Как восклицала одна моя знакомая актриса: «Ох, я сейчас разрыдаюсь!») А у музыкантов память слуховая. Поэтому я в разговоре с Хачиком акцентировал на том, что тот мог услышать.

– Я чужие разговоры обычно игнорирую. Но одна из этих двух – вот эта девочка, светленькая, – танцевала. С тем мужиком. Чувство ритма у нее хорошее, но она танцу совсем не отдавалась, выглядела не вовлеченной. Напряжена была, как будто думала все время о постороннем.

– Наверное, о том, как свое дельце провернуть… А вторая? Черненькая?

– Она от столика отходила надолго… Светленькая сидела, мужик тот – тоже, а ее все не было. Три композиции я успел исполнить – «Стренджер ин зе найт», «Леди ин ред» и еще «Облади, облада», – и только тогда она вернулась.

– А где была? В туалете?"

"– Похоже да. Оттуда шла. Хотя у нас не «Максим», долго сидеть в уборной условий нету. И странно, я еще подумал: почему одна ходила? Девушки обычно вдвоем уборную посещают, сговариваются там между собой или хихикают, сплетничают. А эта – одна отправилась. И сумку свою не оставила за столом, хотя подружка сидела, могла приглядеть. А сумка у нее вроде дамская была, но большая, тяжелая. Нет, с поклажей отправилась. Не понимаю зачем.

– А вы когда-то раньше их видывали?

– Не могу сказать со всей определенностью. Возможно, видел.

– Здесь? В Каравайном? В кафе?

– Э нет, это вряд ли. Здесь точно нет.

– А где тогда?

– Где-то тут, в здешних местах, на Кубани видел.

– А где вы тут у нас побывали?

– Э, молодой человек, я здесь живу двадцать семь лет, в самых разнообразных местах проживал! Сочи, Адлер, Мацеста, Кубанск, Пицунда, Гагры…

– Это не Кубань, – машинально поправил я.

– Да, знаю, Абхазия, я там жил еще до войны, замечательный край был! Всесоюзная здравница! В Анапе я жил, в Геленджике три лета провел, в Казацке, в станице Красивой! В Тамани, в Азове! Керчь, Ялта, Севастополь, Мисхор…

– Это Крым.

– Это неважно. Столько людей перед глазами проходит – разве упомнишь! Но где-то я их обеих раньше видел, точно. А где – не упомню.