Прокурор бросает вызов. Прокурор рисует круг. Прокурор разбивает яйцо

— О чем вы, Селби?

— Мне кажется, что вы меня недостаточно хорошо поняли, когда я сказал, что оставляю за собой право решать, привлекать или не привлекать Триггса к суду на основании имеющейся в моем распоряжении улики.

Стэплтон вскочил со своего кресла.

— Значит, вы игнорируете мою просьбу?

— Почему же? Просто я стою перед лицом выбора, и я сделаю его так, как мне велит мой долг, — ответил Селби.

— В таком случае я вынужден попросить вас вернуть мне долговую расписку Джорджа.

— Очень сожалею, но этот документ является вещественным доказательством.

— Иными словами, вы собираетесь использовать его в качестве улики против моего сына?

Нет, не против вашего сына. Против Оскара Триггса.

— Это по сути одно и то же.

Селби пожал плечами. Стэплтон подался всем телом вперед, уперев стиснутые в кулаки пальцы в крышку стола.

— Мне кажется, Селби, что сейчас вы совершаете крупнейшую политическую ошибку, — медленно проговорил он."

"— Это значит, что вы наконец-то меня поняли, мистер Стэплтон, — улыбнулся прокурор.

Стэплтон метнул в него сердитый взгляд.

— Послушайте, Селби, я слишком занят, чтобы активно интересоваться местной политикой. Вы что, хотите отомстить мне за то, что я не стал помогать вам во время прошлой предвыборной кампании?

— Что вы! Ни в коем случае.

— Учтите, эти выборы — не последние, — предупредил Стэплтон, — и я всегда могу выкроить немного времени, когда того требуют мои интересы.

— Я понимаю.

— Вы хотите остаться на очередной срок?

— Возможно.

— Полагаю, вы отдаете себе отчет, что мое мнение в этом городе имеет значительный вес?

— Безусловно, — ответил Селби. — В свою очередь я хочу, чтобы вы, мистер Стэплтон, запомнили вот что: меня избрали окружным прокурором для того, чтобы я выполнял свой долг так, как мне велит моя совесть. И я буду выполнять его, невзирая на то, чьи интересы это задевает.

Лицо Стэплтона начало подергиваться.

— Вы доставляете мне массу неудобств, Селби.

— Весьма сожалею, — без тени раскаяния произнес прокурор.

— Я хотел обсудить с вами еще кое-что, — сказал Стэплтон. — Признаться, это момент столь деликатный, столь сугубо личный, что я едва смог поверить своим ушам, когда Инее изложила мне факты.

— Вы имеете в виду мои расспросы относительно бутылки виски?

— Да, именно. Не соблаговолите ли объяснить, кто позволил использовать вверенную вам власть для копания в личной жизни человека моей семьи?

— Я просто пытался установить, где и кем была куплена интересовавшая меня бутылка виски. В процессе расследования выяснилось, что двенадцать бутылок именно этой марки приобрела ваша дочь в качестве подарка ко дню вашего рождения.

— И что вы усматриваете здесь противозаконного?

— Абсолютно ничего.