Прокурор бросает вызов. Прокурор рисует круг. Прокурор разбивает яйцо

Однако надеюсь, что добытого мной сегодня утром вещественного доказательства будет достаточно для обоснования иска.

— Могу я узнать, о каком доказательстве идет речь?

Селби вынул из кармана пиджака сложенную вдвое долговую расписку Джорджа.

— Когда сегодня утром шериф и я накрыли игроков, Триггс, владелец «Хижины», пытался было утверждать, что компания перекидывалась в карты просто на интерес и что никакие деньги в игру вовлечены не были. Однако я слышал, как ваш сын объявлял ставку, и в подтверждение этого на кону имелась долговая расписка на сто долларов за его подписью. Таким образом, можно смело утверждать, что…

Стэплтон нахмурился.

— Извините, что перебиваю, Селби, — произнес он. — Я понял ситуацию и, видимо, знаю, что вы собираетесь сказать. Что ж, я двумя руками за то, чтобы прикрыть эту «Пальмовую хижину». Я уверен, что от этого наш город вздохнет свободней. Но я очень не хотел бы, чтобы в скандал оказалась замешана моя фамилия. Будет лучше, если вы опустите все, что касается сегодняшней игры, и попробуете возбудить дело на основании какого-нибудь иного факта.

Прокурор аккуратно сложил расписку и убрал ее обратно в карман.

— К сожалению, других улик у меня нет, — произнес он.

Лицо Стэплтона помрачнело.

— Да, ситуация весьма щекотливая. Но вы, Селби, человек благоразумный и, смело могу сказать, находчивый. Не сомневаюсь, вы отыщете какой-нибудь выход. Единственное, о чем я вас прошу, это не упоминать имя моего сына.

— Я еще не определился, стоит ли привлекать Триггса к суду или нет.

— Кажется, я только что объяснил вам, что не могу допустить, чтобы фамилия Стэплтона упоминалась в этом графстве в связи с уголовным разбирательством! Я не позволю, чтобы мой сын оказался замешан в скандал с игорным притоном! — произнес Стэплтон рассерженно.

— Если я все-таки решу возбудить дело, — невозмутимо продолжал Селби, — мне, конечно, придется привлечь эту расписку в качестве вещественного доказательства. В противном случае, могу вас заверить, никакой огласки допущено не будет.

Щеки Стэплтона приобрели кирпично-красный оттенок.

— Затрудняюсь судить, достаточно ли хорошо вы меня поняли, мистер Селби, — произнес он. — Я не хочу, чтобы вы возбуждали это дело.

— Именно так я и понял ваши слова.

— Тогда все в порядке, — сказал Стэплтон, откидываясь на спинку кресла и улыбаясь. — Я просто боялся, что не совсем ясно выразился.

— Я прекрасно вас понял, мистер Стэплтон, — произнес Селби, вставая.

Стэплтон взял наполовину выкуренную сигару, удовлетворенно затянулся и кивнул.

— Думаю, что недопонимание — целиком на вашей стороне, — продолжал прокурор. — Это вы меня недостаточно хорошо поняли.