Ближний Круг

От неё пахло свежестью и чистотой. Наверное, от одного этого запаха больным должно становиться легче. Болезнь — это всегда грязь. А чистота — помогает.

— Ты уверена, что это нужно? — спросил я. — Мне показалось, что после той женщины тебя сильно… — Я поколебался и заменил готовое сорваться с языка «накрыло» на более приличное: —…сильно опустошило.

Клавдия посмотрела на меня с удивлением сверху вниз.

— Конечно, я уверена, что это нужно. Люди умирают!

— Так они всегда умирают, — ляпнул я прежде чем вспомнил, что говорю не с соратником по сопротивлению, а с молодой девчонкой, идеалисткой, да к тому же — белым магом.

Она помрачнела и резким движением сняла заварник с самовара. Из носика немного плеснуло на стол, но Клавдия этого даже не заметила. Когда она наливала мне чай, носик заварника стучал о край чашки.

— Бывают… серьёзные случаи, Константин. Вот эта женщина сегодня была срочным случаем. А здесь ещё трое таких, срочных. Они могут умереть к концу дня, если я не вылечу их по-своему. Врачи сделали всё, что могли, но…

— Ещё трое?! — изумился я. — Но ты же так убьёшь себя. И больше уже никому не сможешь помочь.

— Не убью. Просто полежу недельку…

— Нет. Даже не думай.

— Это не тебе решать! — возмутилась она.

— Может, и так, но рассуждать ты мне точно не помешаешь. Элементарная логика: ты можешь спасать в неделю по одному человеку на протяжении многих лет. А можешь спалить себя сегодня ради троих.

— Я не собираюсь умирать, с чего ты это взял? Мне просто будет нелегко. Ну, так и что же? Жизнь в принципе трудная.

Клавдия села рядом со мной, взяла печенье из вазочки и макнула в чай, как ребёнок. Я отвёл взгляд. Глотнул из своей чашки. Чёрный, горький, крепкий — всё как полагается.

— Ты же возьмёшь мою энергию, — сказал я примирительно.

— Нет, — удивила меня Клавдия.

— Что значит, «нет»? — вновь воззрился я на неё.

— Платон Степанович привёл тебя сюда не для того, чтобы я высосала тебя досуха. — Тут мне показалось, что я покраснел, а Клавдия даже не обратила внимания на двусмысленность сказанного; вот что значит — воспитание. — Я должна помочь тебе очистить силу. Собственно говоря, ты уже можешь идти. Через неделю при…

Клавдия вдруг осеклась и пристально на меня посмотрела.

— Что? — насторожился я.

Пришла дурацкая мысль, что она заподозрила во мне кого-то иного, не Костю Барятинского. Невозможно? Пожалуй, что и невозможно. А магия — возможна?

— Как ты себя чувствуешь? — Клавдия коснулась ладонью моего лба, но сделала это, скорее всего, машинально. А по мне от её прикосновения будто разряд электричества пробежал.

— Прекрасно, — заверил я.

— А что, выгляжу не очень?

— В том и дело, что выглядишь ты… очень. — Теперь уже у Клавдии заалели щёки.