Филькина круча

 – Как без баб жить, не знаю. А в этом деле слаб стал… Да, я отблагодарю.

На этих словах Филимон почувствовал, как ему в грудь уткнулся металлический ствол.

Рябов злобно ощерился.

– Бери колбу нужную! – Комиссар толкнул знахаря.

Филимон засеменил к полкам. Взял первую попавшуюся с красной жидкостью и, оглянувшись на божницу, тихо вымолвил:

– Нельзя в избе лечить. Магия не действует тут. Место намоленное.

– Да чтоб ты околел, дед! – вскипел комиссар. – Ты и за тех, и за этих, что ли, ирод? И молишься, и колдуешь. Лечи, говорю!

– Не гневи Бога, комиссар! – снова встрял Котков. – Раз нельзя в доме, так нельзя. Иди, я с тылу прикрою.

Алешка достал из-под полушубка свой наган.

– У, шельма! – цыкнул комиссар. – Ладно, пошли.

Рябов резким движением развернул Филимона лицом к выходу и приставил дуло к спине старика.

– Пшел, говорю! – Комиссар пинком привел в движение Филимона. – Котков, на стреме!

Метель стихла. Небо нарядилось в черное бархатное платье, усыпанное сверкающими блестками звезд. С ветки кривой сосны, три раза ухнув, слетел филин. Если бы не забредшие к Филимону прилипчивые, как мошкара, путники, это была бы чудесная ночь.

Филимон хотел было зашевелить губами магическое заклинание, чтобы навести на путников туманящую разум хмарь, но его мысли все время перескакивали на утреннюю схватку с волколаком. Что же все же он хотел сказать ему? Было ли это предупреждение о приближающейся беде? Смерти? А может, зверь хотел убить его, чтобы избавить от более страшной гибели, той, что происходит от рук человека?

– Это лекарство не спасет тебя, комиссар… – Филимон развернулся и посмотрел прямо в круглые темные глаза человека, державшего его на мушке. Позади Рябова, на крыльце, стоял сержант Котков. – Ты обречен, смерть уже изгрызла тебя. Боли в животе, кровь в том, что выходит, бессонные ночи под храп сотоварищей. Нет, Митрий Макарыч, нет тебе спасения в этом мире.

Филимон достал пузырек, откупорил его и вылил красную жидкость перед комиссаром на снег.

Рябов вытаращился на старика. Челюсть застигнутого врасплох комиссара отвисла.

– Да… да… – Рябов словно набирал больше воздуха в грудь. – Да сдохни тогда, колдовская морда!

Комиссар поднял руку с наганом. В следующую секунду раздался оглушительный рык. Рябов успел ухватить взглядом огромную скалящуюся волчью морду, летящую на него откуда-то сверху. Он перевел наган на исполинского зверя, но не успел выстрелить, волк-монстр сбил его с ног. Комиссар почувствовал, как туго вошли в плоть его руки острые клыки твари.

Филимон не мог пошевелиться. Он смотрел и смотрел на живой клубок, крутившийся прямо перед ним. Вдруг жуткую какофонию из остервенелого рыка зверя и хрипа бьющегося в схватке человека нарушила очередь из шесть выстрелов.