Филькина круча

Но не должно…

Мужик кивнул и звякнул увесистым холщовым мешочком по столу. После натянул тонкую нижнюю рубашку на исхудавшее, покрытое красными пятнами тело мальчика, завернул сына в тулуп и вышел из горницы. Старик поспешил следом, чтобы открыть ворота и выпустить тройку богача. Белый коренник беспокойно переступал с ноги на ногу. Бурые пристяжные лошади дергали головами и фыркали. Глаза животных были закрыты шорами, но Филимон и так знал, что они вытаращены от страха.

Проводив уезжающих и заперев ворота, Филимон вернулся в избу, зажег лучину от углей в печи, поставил горящую щепу в светец. И только он хотел присесть, как раздался выстрел.

Старик метнулся на улицу. На дороге он увидел удаляющуюся телегу и ошалевшую тройку, которая несла галопом. Далекие черные пики елей упирались в сизое небо. На желтый серп луны наплывала туманная дымка.

– Еще должон успеть отстреляться… – мрачно буркнул под нос Филимон, начертил носком чуни на снегу линию и юркнул к себе за ворота.

Волки не трогали знахаря, но на тех, кто оказывался в лесу, нападали.

В тот вечер, после отъезда мужика с мальчонкой Филимон даже не успел почувствовать зверя. Как только старик задвинул железный засов ворот, его тотчас же подкинуло вверх. Через мгновение Филимон упал навзничь на снег. Огромная черная морда нависала над ним и скалила клыки. Это был не обычный волк. Зверь оказался вдвое больше. Это был волколак. Под тяжелыми лапами существа Филимон чувствовал, как вот-вот затрещат его ребра. В черных хищных глазах старик увидел не просто инстинктивный звериный голод, а жажду мести. Филимон знал, что ни одно его слово не подействует на зверя, и уже был готов принять смерть, но внезапно почувствовал, как в ладонь, лежащую на рыхлом снегу, закапали жгучие капли. Филимон услышал сладковатый запах крови. Дыхание зверя отяжелело, он скульнул и тут же снова оскалился. Сердце Филимона холонуло, но дух врачевателя отозвался. А это значило, что сегодня Филимону не умирать, а лечить.

– Господи Иисусе, Сын Божий, помилуй мя грешного, – прошелестели губы старика.

Зрачки волкоподобного существа сузились, зверь соскочил с Филимона и в один прыжок оказался за стеной жертвенника в углу двора.

Филимон поднялся и, не отряхиваясь от снега, побежал в избу.

Лучина почти догорела, но Филимон и в потемках отыскал нужную склянку с белой густой мазью.

Выйдя во двор, Филимон поспешил к круглой деревянной постройке без окон, внутри которой он прятал от любопытных глаз жертвенник. Люди давно уже отошли от языческих обрядов и верили в Бога. Филимон тоже верил, но вера его была шире, она допускала тайну не только божественную, но и других сил, из которых мир складывался. А потому мелкую птицу да других зверенышей иногда использовал для обрядов.