Кровник

Это идиотское правило, но оно жестко выполняется, поскольку тот, кто попытается куда-либо вторгнуться в частном порядке, рискует заполучить обвинение в мародерстве – такие прецеденты уже имели место. Вот потому-то и гуляют «духи» как им заблагорассудится на подконтрольной федералам территории, шмыгая меж заставами. И так по всей группировке: стоит себе застава, обеспечивает проводку колонн по военно-полевой дороге и контроль на трассе, а рядышком, совсем неподалеку, – село или учреждение, в которые «духи» могут средь бела дня заявиться по любой другой дороге, которая никем не контролируется. Есть мнение, что такой бардак кому-то на руку, и потому никто не меняет положение дел, несмотря на то, что от этой неразберихи гибнут люди, а некоторые села – ну, например, такие, как Хамашки, приходится по несколько раз брать с большими потугами. Собрались с силами, выбили «духов», отошли и сели в двух километрах на заставе – контролируем. А «духи» перекурили и тем же вечером опять пришли в село – в нем-то никого нет! Каждый штурм населенного пункта – это куча трупов и калек как с той так и с другой стороны. Короче, беспредел…

Так вот, быстренько проанализировав ситуацию, я подавил эмоции и решил не форсировать события. Конечно, можно было бы заявить начальнику заставы, что я – такой-то, и потребовать произвести осмотр дурдома. Очень скоро из Центра подтвердили бы информацию по поводу моей персоны, и сюда прикатили бы представители Хакановской администрации, а из Грозного прислали бы парочку местных ментов. И всем гуртом поперлись бы осматривать психушку. Это решило бы все проблемы, при условии, что моя жена находится там… А если ее там нет?! Такой вариант тоже нельзя исключать, мало ли что? Так вот – если ее там нет, тогда мой чеченский вояж можно считать успешно завершившимся. Нарисовавшись единожды, забраться обратно под удобную во всех отношениях крышу британского журналиста мне не удастся никоим образом…

В дурдом нас впустили довольно безболезненно и весьма радушно приняли, но перед этим Тэд довольно долго пытался через меня внушить дородному главврачу Али, заросшему до самых глаз бородой, что мы – международные журналисты. Поэтому он просто обязан принять нас со всем радушием и кавказским гостеприимством. В ответ Али резонно возражал, что, дескать, еды у него нет – война, мест тоже нет, и вообще не положено нормальных к психам пускать."

"Закончилось сие препирательство тем, что я, махнув рукой на щепетильность Тэда, вручил Али 100 баксов: заведующий тут же расплылся в улыбке и пообещал все организовать на высшем уровне. Британцу мой жест не понравился, и я долго влиял на него – если бы понадобилось, так я бы и догола разделся, лишь бы нас тут приютили.