Кровник

– Вот он, обед-то, весь вышел. Ох ты, ичкерский волк, – укоризненно попенял я скрючившемуся пленнику, который дрожал и прятал лицо в траву, вытирая обильно проступившие слезы. – Наверно, тебе никогда раньше не делали так больно, козлик, – выдвинул я предположение и, достав из костра успевший вновь накалиться нож, поднес его к глазу пленного, застопорив второй рукой дернувшуюся назад кудлатую голову. – Куда вы дели эту женщину?! – быстро спросил я. – Ну, быстро! Соврешь – выколю глаз. Считаю до трех. Раз!!!

– В дурдоме! Мы оставили ее в дурдоме! – скоропалительно зашептал Беслан и, крепко зажмурившись, пробормотал скороговоркой:

– Она жива, жива, жива! Мы продали ее доктору Али! Она жива, жива, жива!!!

– В каком дурдоме?! – напористо спросил я. – Который в Шелковском? А?!

– Нет, нет, у Хакана, – поспешил поправить Беслан. – Там, как в город ехать, есть дурдом. Главврач Али, она жива! Жива она!

– Когда это было? – Я отнял нож от глаза пленного – самое главное он мне сообщил, можно было больше не давить.

Судорожно вздохнув, «дух» помотал головой, стряхивая слезы, тревожно осмотрелся и прошептал:

– С неделю назад. Она там… Ну, продали ее этому Али… Там с нею будут хорошо обращаться, все с ней будет нормально…

– Так, так… Ну, а где две молодые девчонки, которых вы вместе с этой прихватили? – Я кивнул на фотографию своей жены и обратил внимание, что мой пленник заметно поскучнел. – Где те девчонки, козел?! – Я положил нож в костер – так, чтобы Беслан видел.

– Не надо, – тихо попросил пленник, и слезы вновь выступили у него на ресницах. – Не надо… Они, это… Ну, в общем, у одной кровотечение началось в дороге… Выкинули ее. А вторую с собой на базу увезли.

– Ну и как она там, на базе? – подбодрил я рассказчика, внимательно наблюдая за его лицом. – Поди, уже задолбили до смерти, да?

– Нет, нет! Нет! – поспешно возразил Беслан. – Что ты! Живет себе, работает… – и спрятал глаза. Сразу стало ясно, что соврал.

– Твари! – Я скрипнул зубами и пристально посмотрел в глаза пленника, стараясь уловить его блуждающий взгляд. Ну что ж, я расколол тебя без особых потуг. Молодой, ловкий, в меру сообразительный волк, прожил на войне довольно долго. Опытный боец. Однако наделал в штаны при первом же болевом шоке, нестойкий парниша, совсем нестойкий. Ребята, похлипче телосложением, было дело, выдерживали шутки покруче, когда попадали в плен к «духам». Если довлеющий болевой фактор ты переносишь настолько плохо, что он вытесняет из твоего сознания все посторонние мысли, то не сможешь врать во время пытки. Это все, что мне требовалось на данный момент, – полная уверенность в правдивости показаний подопытного… Так, так. Теперь надо действовать быстро. Если он начнет причитать, я не даю гарантий, что сумею это сделать.