Вопрос крови

— А что у тебя с работой? Сколько ты можешь отсутствовать?

— Мне сказали, что я могу вернуться после похорон. Сейчас затишье: не сезон.

— Может, я обращусь к тебе, — сказал Ребус. — Пора мне продать мою старую клячу.

— Я помогу, — пообещал Реншоу, поднимая глаза на Ребуса. — Я буду не я.

В дверях показалась Шивон с ноутбуком под мышкой; провода компьютера волочились за ней.

— Нам пора, — сказал Ребус. — Так я загляну к тебе, Аллен.

— Всегда к твоим услугам, Джон.

Реншоу с трудом поднялся, протянул руку. А потом неожиданно прижал Ребуса к груди и похлопал его обеими руками по спине. Ребус сделал то же самое, подумав, что поза его, наверное, столь же нелепа, как и охватившее его смятение. Шивон отвела взгляд и стала изучать носки своих туфель, словно раздумывая, не нуждаются ли они в ваксе. Когда они уже шли к машине, Ребус понял, что вспотел так, что рубашка липнет к телу.

— Что, в доме так жарко было?

— Не особенно. У тебя, наверное, температура.

— Похоже. — Тыльной стороной руки в перчатке он вытер лоб.

— Зачем тебе вдруг ноутбук?

— Сам толком не знаю. — Ребус, не дрогнув, встретил ее взгляд. — Может быть, отыщется там что-нибудь насчет той автокатастрофы. Что Дерек думал и чувствовал по этому поводу, не обвинял ли кто в ней Дерека.

— Кто-то помимо родителей, ты хочешь сказать?

Ребус кивнул.

— А вдруг… может быть… не знаю. — Он вздохнул.

— Что «может быть»?

— Может быть, мне захотелось просмотреть ноутбук просто для того, чтобы лучше узнать парнишку.

Ему вспомнился Аллен. Сейчас, наверно, он опять включил телевизор и пристроился к нему с пультом в руках, вновь возвращая себе (в звуке и цвете) живого сына — нет, не живого, лишь отображение, копию, неизбежно ограниченную тесными рамками телеэкрана.

Кивнув, Шивон нагнулась, чтобы поставить ноутбук на заднее сиденье.

— Понимаю, — сказала она.

Но Ребус не был уверен, что она поняла.

— Ты поддерживаешь связь со своими? — спросил он ее.

— Звоню неукоснительно каждую субботу-воскресенье.

Он знал, что ее родители живы и живут где-то на юге. Мать Ребуса умерла молодой, отец же последовал за ней, когда Ребусу было уже за тридцать.

— Ты мечтала когда-нибудь иметь брата, сестру? — спросил он.

— Наверно. Надо думать. — Она помолчала. — А с тобой что-то произошло, должно быть, да?

— Произошло?

— Ну, не знаю, конечно. — Она задумалась. — Мне кажется, в какой-то момент ты решил, что иметь родных — это плохо, что это расслабляет.

— Как ты могла уже догадаться, я не большой любитель родственного участия, всех этих объятий и поцелуев.

— Наверно. Но кузена своего ты тем не менее только что обнял.

Он сел на кресло рядом с водительским и захлопнул дверцу. Болеутоляющие обволакивали мозг какой-то пенной жижей.

— Давай-ка трогай, — сказал он.