Вкус крови

– По какому поводу?

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов по уголовному делу, которое ведется в отделении милиции Ладожского вокзала… – начал Дубинин через дверь и снова попал пальцем в небо, причем именно в ту точку, куда попадать не стоило.

– Я имею некоторое отношение к следственным органам…

– Не желаю с вами разговаривать, – сухо ответила старая дама. – Сделайте одолжение, не беспокойте меня больше. Ни вы и никто другой из вашего ведомства. Я хочу умереть честным человеком! – И Анна Васильевна отошла от двери, гордо подняв голову.

Осаф Александрович, стоя на лестничной площадке, с недоумением слушал, как удаляются шаркающие шаги.

Бабка оказалась крепким орешком. Значит, с милицией она не хочет иметь никаких дел. Причем «больше не хочет». А ведь она участвовала в составлении фоторобота на убийцу. Это было какую-то неделю назад. Что же случилось за это время?

Осаф Александрович мучительно соображал, переминаясь с ноги на ногу на черном резиновом коврике. С бабулей надо переговорить обязательно.

Но он очень плохо начал. Назвался, по сути дела, милиционером, не подозревая, что старушка приходит в ярость от одного этого слова… И явился 7 но-ября… Старая кадровичка, конечно, отмечает этот день. «Кадровичка», – вдруг полыхнуло в голове у Дубинина. Милицию она не уважает, но зато должна чтить другое ведомство. К которому Осаф Александрович имел некоторое отношение.

Куда более прямое, нежели к Министерству внутренних дел.Выждав некоторое время, достаточное для того, чтобы прошла острота первой неудачной попытки, Дубинин снова надавил на кнопку звонка. Вот и уже 6 знакомые шаркающие шаги…

– Кто?

– Анна Васильевна, извините, что я снова беспокою вас, да еще в такой день… Но интересы дела превыше всего. Возможно, вы меня не совсем правильно поняли. К милиции я непосредственного отношения не имею. Я занимаюсь расследованием злоупотреблений в системе МВД. И делаю это от лица совершенно другого ведомства. Вот мое удостоверение, можете убедиться.

Дубинин вынул из внутреннего кармана документ и четко зафиксировал его в раскрытом виде на уровне лица. На этот раз он нашел те ключевые слова, которые подошли к сердцу Анны Васильевны. Конечно, через глазок она не могла разглядеть удостоверение. Однако «доверяй, но проверяй». Погремев замками, она приоткрыла дверь, оставив ее на цепочке.

Вид дубининского документа удовлетворил кадровичку на пенсии, а ее радостно блеснувший взор удовлетворил Дубинина. Дверь широко распахнулась. И сама Савицкая в праздничном наряде, и ее жилище в точности соответствовали ожиданиям Осафа Александровича. Он быстро исправил первые промахи:

– Дорогая Анна Васильевна, еще раз извините, что вынужден беспокоить вас в такой день.