Вкус крови

Чак был не особенно силен по части человеческой красоты, и самыми красивыми ему, разумеется, представлялись собственные хозяева. Но этот мужчина ему решительно не понравился. И пахло от него чем-то таким, что хотелось вздыбить шерсть на загривке.

Хозяин тоже, видно, не был доволен тем, что вместо собачки рыжеволосая женщина в сером коротком пальто выводит на прогулку мужчину с противным запахом. Он остановился посреди дороги (чего псу никогда бы не разрешил) и замер как вкопанный.

Женщина в коротком сером пальто и ее спутник не заметили ни Чака, ни его хозяина. Она взяла мужчину под руку, и они не спеша пошли, но не в сторону сквера у реки, а в противоположную.

– Ну что ж, пойдем, Чак, – сказал Дмитрий, когда Штопка вместе со своим спутником перешла Большой проспект и скрылась из виду. – Кажется, мы опоздали.

Не везет нам, а? Как ты считаешь?

Пес преданно взглянул на хозяина. «О чем ты можешь печалиться, когда у тебя есть я?» – говорил его взгляд.

Анна Васильевна Савицкая была не из тех, кто за последние десять лет поменял свои политические убеждения. Она не принадлежала ни к тем, кто раньше ругал советскую власть, а теперь со вздохами вспоминает о «застойных» временах, ни к более редкому типу людей – поддерживающих любое правительство.

Анна Васильевна была и осталась убежденной сталинисткой, уверенной, что только «жесткая рука» и есть единственно правильный способ управления государством. Она не приветствовала ни хрущевскую «оттепель», ни вакханалию цинизма при Брежневе, а нынешних правителей не желала даже обсуждать.

При этом она вовсе не была завсегдатаем митингов и демонстраций, ибо обо всем судила здраво. «Скопище сумасшедших» – так она охарактеризовала толпу пенсионеров, вышедших на улицы 7 ноября. Что не помешало ей самой достойно встретить 80-ю годовщину советской власти. Она накрыла стол белой крахмальной скатертью – пусть на одного человека, однако по всем правилам хорошего тона.

Расставила на столе закуски – салат «оливье», несколько кружков твердокопченой колбасы и тут же пару ломтиков сыра, порезала соленый огурчик, буженинки…

Поставила масло и столовый прибор для соли, перца и горчицы. Одно огорчало – отделение для горчицы оставалось пустым: несмотря на все старания, так и не удалось достать отечественной. Анна Васильевна жила на одну пенсию, но импортные продукты не покупала принципиально, хотя они были куда дешевле.

Закончив накрывать на стол, старушка облачилась в темно-синий строгий костюм, в котором ее когда-то , провожали на пенсию. С тех пор она его надевала только по торжественным дням. Таким, как этот. Как-никак восьмидесятая годовщина.