Вкус крови

«Чтоб я в поезде еще раз брал белье…» – зарекся Никита.

– Так вернемся к Пучкиной и пропавшим детям… Вы считаете, что Муравьев тут ни при чем?

– Не-е, тока не Муравьев! – махнул рукой дед Григорий. – По-моему, так они просто в бега подались. Хотя, может, и порешил их кто… Но не он, как вы его назвали… – Сучков вздохнул, – на такого , посмотришь, не верится, что у таких имя-фамилия бывает.

Муравьев в качестве убийцы трех человек отпадал. Не было ни ясных мотивов, ни реальных возможностей. Самарин сомневался в том, что вокзальные бомжи сами всерьез считали Муравьева убийцей. Скорее нашли повод разделаться с ним.

Человек он был на редкость неприятный, и бомжовая элита хотела таким образом выжить его с вокзала.

Однако возникал вопрос: куда же в таком случае пропали три человека?

Ударились в бега? Вместе или по отдельности? Или кто-то бежал, а кто-то убит?

Фантазировать на эту тему можно было сколько угодно, но версии не складывались, даже рабочие.

В голову лезла полная фантастика. Например, Жебров решает избавиться от своих бывших подопечных Мориса и Мити и убирает их, а Бастинда-Пучкина случайно становится свидетельницей, а потому приходится избавиться и от нее. Логично? Не очень.

Почему тогда Завен явился в отделение и просил открыть розыск на негритенка? Или Жебров сначала выкрал мальчика из «Ел-пал», а потом уже расправился с ним. Опять же – зачем? Вся сложность как раз и заключалась в том, что эти трое никому не были нужны и никому не мешали.

Так ли это? А может быть, мешали кому-то. И сначала следовало решить вопрос: что могло связывать между собой этих троих?

Был и еще один вопрос: как могло случиться, что Вера не «доехала» до приемника-распределителя? Где она? Тоже ударилась в бега вместе с Шебалиным?

Куда она могли пойти – заторможенная, аутичная девочка?

Самарин пытался подступиться к этому уравнению с несколькими неизвестными все время, пока ехал в набитом поезде метро до «Маяковской». Здесь людской поток выбросил его на угол Невского и Марата. Самарин задумчиво шел по направлению к Московскому вокзалу, когда внезапно почувствовал, как чьи-то пальцы схватили его за рукав.

– Вы допросили его? Что он вам сказал? – послышался срывающийся шепот.

Самарин изумленно поднял голову. Перед ним стоял потерпевший Шакутин.

– Вы о Константинове? – наконец сообразил Дмитрий. – Да, я провел допрос.

– И что он вам сказал?"

"– Вообще-то это тайна следствия, – улыбнулся Самарин, – но в целом картина такая: он слышит о вас впервые в жизни, никогда не видел, в поезде с вами не ехал и вообще из Петербурга за последние три месяца не отлучался. Поэтому не имеет и не может иметь отношения к краже. Вот так.

– Но это же ложь! – вскричал Кол.