Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Темноволосая девушка усмехнулась:

— В опере война упоминается всего один раз, когда Сакс противопоставляет войну искусству.

— Антея, похоже, ты разбираешься в Вагнере лучше, чем Сесил Грей.

— Конечно. К тому же вы все извращаете. Переворачиваете с ног на голову.

— Твой Вагнер ко всему прочему еще и плагиатор. Мелодию в первой сцене последнего акта он содрал из «Виндзорских проказниц» Николаи.

— Ничего он ни у кого не сдирал. Ты разве не понимаешь, что такое вариация?

— И человек он был безнравственный. Нечистоплотен в денежных расчетах, имел интрижки с женами своих меценатов.

— У многих гениев с нравственностью было не все в порядке, — парировала темноволосая девушка. — Вийон был вор, Бэкон раболепствовал перед сильными мира сего, Чайковский и Микеланджело были извращенцами, Глюк умер от пьянства, Вордсворт вообще слыл полным…

— Уймись, Антея, уши вянут тебя слушать.

Чуть поодаль продолжался спор Беатрикс Торн с маэстро по поводу покупки автомобиля.

— Но там такая вибрация… ваш слух пострадает…

— Мой слух? С ним будет все в порядке.

— Вы слышите, что говорят эти студенты? — Леви с улыбкой повернулся к сэру Ричарду. — Глупые еще, молодые.

Фен прибыл на место примерно в десять минут седьмого и встревожился, обнаружив входную дверь запертой. Он вернулся к калитке, оглядел окрестности. С тротуара напротив его окликнул немолодой, приземистый, довольно потрепанный человечек:

— Что случилось, приятель? Потерял ключ?

— Да, вроде этого, — угрюмо отозвался Фен.

— А если кирпичом по окну?

— Но у меня нет кирпича.

— Неужели? — удивился человечек и заговорщицки подмигнул. — А вот у меня есть.

Он извлек из кармана пальто кусок кирпича.

Фен взял кирпич, собираясь высадить им окно, но человечек его остановил.

— Не здесь, — сказал он. — Лучше сзади.

Они обошли дом и проникли внутрь через кухонное окно. Фен двинулся впереди по лестнице.

— Что-то я не вижу здесь ничего, чем можно поживиться, — невесело проговорил добровольный помощник Фена. — Вот при социализме, я слышал, там у них все общее, и если бы у нас его завели, каждый мог стащить все, что ему понравится. — Он принюхался. — Тут явно воняет газом.

Фен тщетно дергал запертую дверь квартиры и даже пару раз ударил плечом. Добровольный помощник его отстранил:

— Единственное, чего вы достигнете, это сломаете ключицу. Позвольте мне взглянуть. — Он извлек из кармана связку отмычек, нагнулся. — О, да этот замок откроет даже ребенок.

Через минуту они вынесли Адама на воздух. Он был жив только потому, что горелка была неисправна и газ вытекал тонкой струйкой. Но отравление было, и его основательно вырвало.

— Я, как вы могли заметить, не совсем в ладах с законом, — с негодованием произнес добровольный помощник.