Лебединая песня. Любовь покоится в крови

— Ну, что? — спросил Стэгг.

Врач отряхнул пыль с коленей и протер глаза.

— Все, как я и ожидал, — ответил он. — Выстрел был с расстояния примерно в шесть футов, а калибр скорее всего тридцать восьмой.

Стэгг перешел на то место, где должен был стоять предполагаемый преступник, и огляделся по сторонам, словно надеясь, что его осенит какая-нибудь идея. Но, судя по всему, этого не случилось.

— Похоже, череп у него был крепкий, — добавил врач, указав на тело, — раз пуля застряла в мозге… Смерть, разумеется, была мгновенной.

— Время смерти? — спросил Стэгг.

— От получаса до полутора часов назад.

Суперинтендант взглянул на часы.

— Сейчас без двадцати двенадцать. Значит, между десятью и одиннадцатью. Что-нибудь еще?

— Больше ничего. Его можно перенести в машину?

Стэгг покачал головой:

— Пока нет. Я обыщу его карманы, а сержант снимет отпечатки пальцев. Потом можете забирать.

Он нагнулся и стал проверять содержимое карманов Сомерса, выкладывая все найденное стол. На первый взгляд в вещах покойного не было ничего неожиданного: ключи, мелочь, бумажник с несколькими банкнотами, удостоверением личности и водительскими правами, карандаш, носовой платок, черепаховый портсигар, потертая зажигалка.

— Господи, а это зачем? — удивился Фен.

В нагрудном кармане Сомерса лежал плотно сложенный листок девственно-белой промокательной бумаги. Стэгг осторожно взял его в руки и произнес:

— В принципе, я не вижу ничего странного в том, что люди носят с собой промокательную бумагу. Мне кажется…

Но Фен выхватил у него листок и сравнил с чистой бумагой, лежавшей в блокноте на столе.

— Тот же сорт, — заметил он, — цвет и размер. — Профессор оглядел комнату. — Здесь еще несколько таких же блокнотов, и все с чистыми листами. — Обернувшись к Уэллсу, он спросил: — Ведь это вы отвечаете за обновление бумаги в блокнотах?

— Да, сэр. Я меняю их регулярно первого числа каждого месяца.

— Уэллс очень пунктуален в подобных вопросах, — вставил директор.

— А сегодня как раз первое июня…

Уэллс подтвердил его слова кивком: после того как в комнате выключили печь, он заметно оживился.

— Да. Я сменил бумагу после обеда, сэр.

— Возможно, Сомерсу просто понадобилось немного бумаги, — предложил свою версию директор, — и он вырвал ее из блокнота. Люди иногда делают так.

Но Фена это не удовлетворило. Он снова обратился к Уэллсу:

— Где вы держите новую бумагу?

— В шкафчике, в своем кабинете.

— А откуда она к вам поступает?

— Из школьной канцелярской лавки.

— Ученикам и учителям продают одну и ту же бумагу?

— А когда вы ее меняете, то кладете в каждый блокнот определенное количество листов?

— Да, сэр. По три больших листа, сложенных вдвое.

— Хорошо, — кивнул Фен.