Чехов книга 6. Договор на крови

Ежели что, и с меня долю возьмите за телевизор.

— Зачем? — удивился я.

— Чтобы Любовь Федоровна была довольна, — пояснил слуга. — Она так много для нас всех делает, заботиться. Вещи для чистки собирает. Потом разбирает их. Посуду моет, овощи чистит, когда Иришка не поспевает. В доме порядок одна поддерживает.

— Ты ведь тоже много по дому делаешь, — напомнил я.

— Так то по проводке, или по канализации. Или плиту посмотреть. Просто в этом Любовь Федоровна не разбирается. Ну, просит она меня иногда шторы повесить. Так потому, что приучает к самостоятельности. А может, ей просто хочется компании. Это ж понятно.

— Ясное дело, — кивнул я.

— Так что ей и впрямь надо сделать подарок, — продолжил слуга. — А что можно подарить призраку? Особенно женщине в таком деликатном положении? А это вы сами догадались про телевизор, вашество? Все же вы умный очень.

— К сожалению, не сам, — мне и впрямь стало немного стыдно. — Она меня попросила.

— Умная женщина. Не стала ждать милости от некроманта, — хмыкнул Фома. — Ну, и правильно. Вы уж выбирайте, а я съезжу и привезу.

— Я позвоню в магазин, и они доставят.

— С чеком и гарантией? — тут же осведомился слуга. — Я б лучше сам. А то продадут какой-нибудь аппарат после ремонта.

— Некроманту? — уточнил я.

— И то правда, — согласился слуга. — Студентик этот, который журналы принес, наверняка в конторе растреплет, что вы адвокат и некромант. Тогда точно не посмеют подсунуть неликвид.

Последнее слово парень выговорил старательно. Очевидно, выучил его не так давно.

— Ты прав. Так и поступлю, — похвалил я его и закрыл раму, потом вновь открыл и спросил, — а как ты относишься к стрельбе по мишеням?

— Не люблю этого, вашество, — поежился парень, а потом потер плечо, словно оно у него ныло. — Когда-то участвовал в такой забаве. И мне дюже не понравилось.

— Плечо прикладом ударил?

— Пуля засела в кости. Остальные прошли навылет, а одна застряла. Насилу вытащил.

С этими словами парень зашагал к машине, а я так и стоял, глядя ему в широкую спину. Вдруг подумал, что совсем не знаю, через что прошел этот здоровяк.

— Не спрашивай у него такого, — раздалось позади, и я повернулся к Виноградовой.

Она стояла прямо за мной и тоже смотрела на Питерского.

— Я случайно увидела его спину, когда утром зашла забрать вещи в стирку. Там шрамы, Паша. Много разных. Тяжело пришлось нашему коту. Ума не приложу, как ему удалось сохранить свою душу такой светлой, когда жизнь была с ним так жестока.

— И я диву даюсь, — согласился я с бухгалтером и повел плечами, надеясь прогнать с кожи волну мурашек.