Чехов книга 6. Договор на крови

Призрак не встретил меня рассказом, кто принес корреспонденцию.

— Любовь Федоровна, — негромко позвал я.

Обычно призрачная дама тут же являлась, чтобы выяснить, что мне могло понадобиться. Но призрак не отзывалась. Отчего-то это меня насторожило. Моя соседка порой вела себя странно. Иногда она казалась рассеянной, нередко забывалась и становилась почти прозрачной. На мои вопросы о причине такого состояния не отвечала. А я не решался настаивать. Все же Виноградова была особенным призраком, и я не хотел ее неволить. Мы вели себя так, словно и впрямь были обычными соседями и совладельцами дома. Будто между нами не было моего живого пульса и ее захороненного много лет назад трупа.

Мне вдруг подумалось, что я не в курсе, где захоронена призрачная соседка. Надо бы аккуратно узнать, где могила Виноградовой. И заодно выяснить, можно ли законным образом эксгумировать тело. Для того, чтобы спокойно перемещать призрак по городу мне бы пригодилась ее кость. Желательно череп. Отчего-то именно эта часть скелета была самой любимой почти у каждого призрака. Конечно, иногда маяком, к которому можно прицепить призрак, способна стать любая вещица, которой при жизни дорожил человек.

Самой большой ценностью для Виноградовой был ее дом, но таскать его с собой я точно не смогу. Значит, нужно решить вопрос иначе. И не помешало бы получить разрешение на изъятие останков у самой Любови Федоровны. В отличие от общества, которое считало, что права человека заканчиваются со смертью, некроманты точно знали, что в этом вопросе все не так просто.

А к Виноградовой, что я привязался. Видел в ней хорошего друга, которому мог доверять. Странно, но я отчего-то верил ей больше, чем тем, с кем провел годы учебы. И прямо сейчас мне остро не хватало ее язвительных шуток.

В голову вдруг пришла неприятная мысль, что дух мог развеяться. Что призрачная дама увидела пресловутый «свет в конце тоннеля» и ушла. Я тотчас отогнал от себя картинку толпы других мертвецов в зале ожидания и знакомой фигуры язвительной Виноградовой. В моем воображении на ее лице застыло испуганное выражение, которого я никогда не видел у нее в реальности.

Замотал головой, отгоняя морок, и громко произнес:

— Любезная Любовь Федоровна, вы где? Я дома, хватит играть в прятки.

Прошел в жилое крыло, поднялся на второй этаж, заглянул в ее комнату, предварительно постучав в дверной косяк. Затем спустился в подвал, отмечая порядок и отсутствие затхлого воздуха, который обычно бывает после протечек. Пятен от прорвавшейся трубы я тоже не нашел. Может здесь все же слишком хорошая вентиляция и потому сырость не проявляется.

Верстак Фомы был чисто убран. Все же мой помощник был всегда аккуратен.