Чехов книга 6. Договор на крови

Так что я очень надеюсь, что это, — я кивнул на татуировку на предплечье застывшего парня, — сделано углем. Потому что, если она настоящая, и «Сыны’узнают, что кто-то носит их знак незаслуженно, они изловят вашего отпрыска и сведут рисунок. Предложив на выбор нож, паяльную лампу или терку для сыра. Хотя в остроге у ваших детей будет выбор, к кому примкнуть. И если они выберут 'Сынов», и их примут в ряды организации, то сделают татуировки заслуженно.

Я снова развернулся и шагнул из помещения, но Семенов дрогнувшим голосом произнес:

— Стойте, Павел Филиппович. Мы заберем иск и не будем иметь никаких претензий, если Рахмат даст слово высокорожденного, что не заявит жандармам.

Я обернулся и покачал головой:

— Еще вы прилюдно принесете извинения и посодействуете цирюльнику восстановить его деловую репутацию, которая разрушилась от ваших слухов.

Семенов с готовностью кивнул, принимая это условие.

— И избавитесь от партии поддельного стеклоомывателя, чтобы никто больше не пострадал, — продолжил я.

— Даже вернем вам деньги за некачественный товар, — поспешно заверил меня лавочник и потянулся к стоявшей на прилавке кассе.

Вынул из нее несколько купюр и положил их на стойку. Фома с достоинством забрал деньги, внимательно пересчитал их, вернул одну купюру на столешницу.

— Нам чужого не надо, — проворчал он и кивнул мне.

Я задумчиво потер ладонью подбородок, а затем заговорил:

— Годится. Считайте, мы пришли к договоренности. Надеюсь, ничьи права не задеты?

Семеновы замотали головами.

— Хорошо, — заключил я и вышел из помещения, оставив семейство Семеновых обдумывать ситуацию.

— А красиво это вы, вашество, — с восторгом покачал головой Фома, когда мы подошли к «Империалу».

— Ты понял, что насилие — это не выход? — уточнил я, открывая дверь авто.

— А то! — важно кивнул слуга и сел за руль. — А вот угрозы и шантаж справляются с проблемой куда лучше.

Он обернулся ко мне и уточнил:

— Куда едем, вашество?

— Домой, — ответил я. — Хватит на сегодня приключений. Да и завтра тяжелый день. Пора бы отдохнуть.

Мы вернулись домой, когда солнце скатилось к горизонту. Небо с востока затягивалось тучами, которые обещали дождь.

В почтовом ящике лежали конверты с письмами. Я вытащил их, с интересом взглянул на конверты, отпер дверь и вошел в дом. Прошел в приемную и положил бумаги на стол секретаря, решив не разочаровывать Любовь Федоровну и не вскрывать письма. В конце концов, если я сделаю это сейчас, то погружусь в работу и совершенно точно не смогу спокойно заснуть. А становиться трудоголиком очень не хотелось. Кстати, о Любови Федоровне.

Я осмотрелся по сторонам и удивился, что Виноградовой здесь не оказалось. В приемной было тихо.