Чехов книга 6. Договор на крови

— Случайно, не там, где кустодии закапывают социалистов?

Я нехотя кивнул, и Любовь Федоровна тяжело вздохнула:

— Совсем не бережете вы себя, Павел Филиппович. Очень уж нехорошее там место. Много обозленных призраков на небольшом клочке земли. Уж не знаю, чем вы думали, когда решили зажечь там «Фонарь Харона». Есть куда более простые способы самоубийства.

Виноградова недовольно поджала губы:

— Это легко исправимо, господин некромант. Тебе очень повезло, что тебе не разорвали на клочки. Но такое везение не продлится вечно, — произнесла она.

— Я не стану больше так рисковать, — пообещал я. — Так вы слышали про Часовщика?

— Знаю только слухи про оружейника времен Смуты, — ответила призрачная дама и добавила. — Очень дорогого оружейника. Но кто он на самом деле не знает никто. Говорят, в конце Смуты он пропал. Может быть, его убили. Или же уехал в Африку, где идет вечная война. Там на его таланты и товар всегда найдется спрос.

— То есть, он делал не только бомбы? — уточнил я.

— Что ты, — отмахнулась Любовь Федоровна. — Его арсенал был велик. Ножи, которые пробивали сталь, пистолеты, пули которых могли рикошетить, как ты захочешь, и много чего еще.

— Значит, есть вероятность, что теперь он решил вернуться, — заключил я. — Он снабжает оружием террористов.

— Это нехорошо, — согласилась Виноградова. — Его пистолеты и винтовки легко могли пробить броню. С таким оружием мы скоро можем увидеть смену Императора.

— Не хотелось бы, — покачал головой я. — Не знаете, кто с ним работал? Видел его лично.

Виноградова покачала головой:

— Из моих знакомых в лицо его не видел никто. Оружие с сюрпризом все получали либо через тайник либо курьером. Единственное, что я знаю, чаще всего этот человек делал штучные образцы под заказ. Производство не было массовым. Я могу попытаться разведать у призраков…

— Я буду очень вам благодарен, — ответил я. — И лучше сделать это как можно быстрее. Пока социалисты не решились на вторую попытку.

Любовь Федоровна кивнула и шагнула в стену, растворяясь в кирпичной кладке. Я же взглянул на часы. До выхода на дело оставалось пять часов.

Из жилого крыла доносились приглушенные голоса и смех, и я все же решил вернуться в комнату Фомы. Делать в кабинете было нечего, поэтому я встал из-за стола, вышел из кабинета, прошел в жилое крыло. Приоткрыл дверь в комнату слуги и увидел очень любопытную картину.

Любовь Федоровна порхала по комнате, под хитрым взглядом Фомы. Парень явно еще не привык к ее способности носиться над полом и был заворожен видом носков туфель.

Я обратил внимание на то, что у Виноградовой не была видна отметина на лбу. Кожа была совершенно целой, и ее даже не приходилось прятать под прическу.