Кровавая плаха

Подумала: «Бог даст, все поправится, забросит он свои карточные увлечения. Будут у нас дети. Хорошо бы, если мальчик и девочка. Как я подготовлю их к гимназии! Обязательно станут примерными учениками!»

Мечты Олимпиады были нарушены: кто-то осторожно дергал за ручку двери.

Она потянулась к выключателю, желая зажечь свет, но не успела.

Кто-то ловко открыл замок снаружи. Дверь пришла в движение. Весь проем закрыла широкая мужская фигура.

Олимпиада хотела крикнуть, заголосить. Но вместо этого тихо молвила:

— Зачем вы тут? Уйдите, пожалуйста… — Страх сковал ее.

Мужчина шагнул в купе и захлопнул за собой дверь.

Олимпиада несколько пришла в себя, требовательно сказала:

— Выйдите вон! Или я буду кричать…

Вокруг царил мрак. За дверью раздавались веселые голоса. Он наклонился, и ее обдало гнусным запахом — смесью перегара и дешевого табака. Он прохрипел:

— Не шуми… — и тут же брызнул ей в лицо чем-то ядовитым.

В глазах защипало, она прижала ладони к лицу.

И вдруг страшный и парализующий удар пронзил ее грудь. Потом последовали другие удары: опять в грудь, в лицо, в спину.

Она хотела крикнуть, но с ее сведенных смертью губ не сорвался даже шепот.

Поезд № 9 прибывал в Одессу ровно в 7.00. Железнодорожная прислуга осматривала вагоны 1-го класса.

Все пассажиры уже были на ногах. В окне мелькали домишки ближнего пригорода. И лишь в пятом купе никто не отзывался на стук.

Появился поездной жандарм Орлов. Он приказал проводнику Боровкову:

В купе никого не было. Кровать покрыта желтым домашним одеялом, рядом стоял тюк, видимо, с вещами.

— Где пассажирка? — Орлов с недоумением смотрел на проводника.

Боровков пожал плечами:

— Госпожа сели вчера вечером на Врадиевке, так больше из купе не выходили. Разве только ночью где-нибудь отстали?

Орлов решительно заявил:

— Дамы по ночам из вагона не выходят. Но если где пассажирка отстала, нам уже сообщили бы.

Поезд вкатил в черту города. Пассажиры покидали купе, заполняли проход.

— Может, пока вещи собрать? — Проводник вопросительно взглянул на жандарма.

Боровков подошел к постели, приподнял одеяло и завопил благим матом:

На диванчике, подогнув под себя ноги, лежала мертвая женщина. Руки в локтях были согнуты. Лицо обезображено многочисленными ударами ножа. В груди зияла черная рана. Орлов нажал пальцами — из раны фонтаном брызнула темная кровь.

— Из вагона никого не выпускать! Побегу, сообщу Мадатову.

Следствие возглавил жандармский полковник Мадатов. Это был заросший черным волосом человек с разбойничьей физиономией, полный неукротимой энергии и жаждавший великих дел.

Он тут же по документам, обнаруженным в купе, выяснил, что убитую зовут Олимпиада Горич, что она дворянка, замужняя и ей 28 лет.