Кровавая кулиса

– Мы и не должны сумки проверять, – вклинился вахтер. – У нас ведь не режимное предприятие.

– Да еще и поднести хотел помочь, – продолжал Деев, не обращая внимания на реплики вахтера, – а это уже статья.

– Какая еще статья? Всю жизнь считалось добрым делом больному человеку помочь, а теперь за это в тюрьму сажают? – взвился вахтер. – Да что же это в мире творится?

– Больному помогать и сейчас занятие почетное, – заметил Деев.

– Ну вот! А он и был больной, – обрадовался вахтер. – Я ведь поэтому и хотел с сумкой помочь. Он вышел весь всклокоченный, в странной одежде, будто он ее в костюмерной взял, лицо злое, а руки в бинтах и в крови – жуткое зрелище, вот я и решил помочь. Только он не позволил. Гаркнул: «Не лезь не в свое дело!» Я и не стал лезть. От греха подальше.

– Вы кому-нибудь об этом рассказывали? – спросил Урядов.

– Только директору, они ведь родня.

– Так сразу и пошли к директору? – не поверил Урядов.

– Не сразу, – чуть помедлив, признался вахтер. – Сначала я вообще никому не собирался об этом рассказывать. Не люблю сплетни разносить, а в большом коллективе такая новость сразу разошлась бы по всем углам.

– Но потом передумали? – догадался Урядов.

– Да, передумал. В четверг в обед я кое-что услышал и поэтому пошел к директору.

– Что именно вы услышали? – спросил Деев.

– Девчата из кадрового отдела судачили, а я услышал. Их кабинет как раз напротив комнаты отдыха, я перекусить туда пришел, дверь открытой оставил, а кадровичкам, похоже, без разницы было, услышит их кто-то или нет.

– Так что вы услышали, Андрей Степанович? – повторил вопрос Деев.

– Что Платон Евгеньевич исчез, – понизив голос, ответил вахтер.

– Платон Евгеньевич – это администратор? – уточнил Урядов.

– Да, это он, – подтвердил вахтер. – Фамилия Верховский.

– Андрей Степанович, попытайтесь передать разговор кадровичек дословно, – попросил Урядов. – Это может оказаться очень важно. Любое искаженное слово может привести к неверным выводам, так что постарайтесь не импровизировать.

– Да-да, я понимаю, – заверил вахтер и начал рассказ.

В тот день кадровый отдел работал в полном составе. Все пять сотрудниц находились на своих рабочих местах, а так как им нечасто выпадало пообщаться в таком широком кругу, работа отошла на задний план, уступив место разговорам и пересудам. Андрей Степанович застал тот момент, когда разговор кадровичек дошел до обсуждения актрисы Берты Сейбель и, конечно, смерти Марианны Полянской. Девушки усматривали в смерти Полянской некий знак высших сил, ведь она должна было выйти на сцену нового театра, чтобы сыграть роль своей мечты, но судьба распорядилась по-своему, и это казалось чем-то мистическим.