Пламя и кровь. Кровь драконов

Они, как видно, рассчитывали, что я, сохранив за ними белые плащи, пожалую им титулы лордов и места при дворе. Вместо этого я послал их на Стену. Клятвопреступников я не терпел даже в то время, не потерплю и теперь. Сир Люкамор, вы принесли перед богами и людьми священную клятву защищать меня и мою семью, повиноваться мне и умереть за меня, будь в том нужда. Вы клялись также не жениться, не иметь детей и хранить целомудрие. Если вы преступили один обет, как могу я верить, что вы соблюдете другой?»

«Вы нарушили не только рыцарские обеты, но и брачные, – добавила Алисанна, – и не однажды, а трижды. Ни одна из этих женщин в законном браке не состоит, поэтому дети ваши, единственно невинные в этом деле, будут бастардами. Каждая из ваших жен не знала о двух других, однако знала, что вы носите белый плащ. По этой причине они разделяют вашу вину, как и тот пьяный септон, что поженил вас. Их еще можно помиловать, но вас, сир, я не желаю видеть рядом с моим королем».

Жены и дети ложного рыцаря, приведенные в тронный зал, рыдали, бранились и умоляли, но король, не внемля им, вынес свой приговор: сира Люкамора оскопить, заковать в железа и послать на Стену. «Ночной Дозор тоже потребует от вас клятвы, – предостерег Джейехерис. – Не дерзайте ее нарушить, ибо вслед за грешным естеством вашим лишитесь и головы».

Судьбу трех семей король предоставил решать королеве. Сыновья, распорядилась она, могут присоединиться к отцу на Стене, если того пожелают; двое старших пожелали и стали братьями Ночного Дозора. Дочери могли стать послушницами (желание изъявила только одна), прочие дети остались при матерях. Первая жена со своим потомством поступила на попечение брата Люкамора, Бевина Стронга, ставшего лордом Харренхолла всего полгода назад. Вторая отправилась на Дрифтмарк к лорду Дейемону Велариону. Третью, чьи дети были самыми младшими (один еще сосал грудь), послали в Штормовой Предел, вверив заботам Гарона Баратеона и молодого лорда Бормунда. Дети отныне назывались не Стронгами, а Риверсами, Уотерсами и Штормами, как пристало бастардам. «Благодарите за это вашего преступного отца», – сказала им Алисанна.

Позор, которым Люкамор Любострастник покрыл Королевскую Гвардию и весь двор, был не единственным, что удручало короля и королеву в 73 году. Много забот доставляли также принц Вейегон и принцесса Дейелла, седьмой и восьмая по счету.

Алисанна сосватала сотни женихов и невест, но никогда еще не встречала таких препятствий, как при подборе супругов для четырех младших детей. Это поглощало ее усилия еще много лет, рассорило сначала с детьми (особенно с дочерьми), затем с королем и причинило в конце концов столько страданий, что королева одно время подумывала провести остаток дней с Молчаливыми Сестрами.