Кровь на клинке

Обогнав его, они быстро выбрали место для засады и, присев на одно колено, замерли, высматривая противника. Замеченные следопытом всадники, приметив караван, хлестнули коней и понеслись на него галопом. Возчики, заметив бандитов, засуетились. Банда начала пальбу, едва только до телег осталось метров сто.

Стреляли они больше для острастки. Пули поднимали пылевые фонтанчики на дороге, пугали коней, но никто из гражданских пока не пострадал. Помня указания Руслана, все караванщики полезли под телеги, укладываясь так, чтобы понесшие вдруг лошади никого не зашибли. Шатун, внимательно следивший за фургонами, заметил, как зашевелились брезентовые пологи, а после из прорезанных дыр высунулись срезы винтовочных стволов.

Нестройный залп вынес из седел сразу половину банды. Разбойники растерялись, не сразу сообразив, кто и откуда стреляет. Ветер сразу относил дым от выстрелов в сторону, поэтому угадать, стреляли с фургона или из-под него, было сложно. Воспользовавшись растерянностью противника, Шатун взял на прицел одного из отставших бандитов и плавно спустил курок. Заметив, как один из бандитов принялся раздавать приказы, Руслан, не раздумывая, всадил ему пулю в бедро и, поднявшись во весь рост, принялся опустошать магазин.

Второй залп оставил в живых только двоих разбойников, которых тут же достал следопыт. Казаки принялись выскакивать из фургонов, прикрывая друг друга, а Шатун, закинув винтовку за спину, скомандовал:

– Того, в белой папахе, живьем брать.

Выпавший из седла раненый бандит, глухо ругаясь, попытался вытащить из-за пояса капсюльный пистолет, но подбежавший Роман пинком выбил у него оружие и, добавив сапогом по роже, ловко перевернул бандита на живот. Связав ему руки за спиной, следопыт тщательно обыскал пленника и, перетянув ему раненое бедро, с кровожадной ухмылкой посоветовал:

– Вздумаешь баловать, и второе копыто прострелю.

Казаки быстро обыскивали тела, выискивая еще живых. В итоге пленных набралось еще трое. Все тяжело раненные, но при должном уходе могли и выжить. Погрузив все добытое на коней, которых опытные бойцы быстро отловили, казаки принялись оттаскивать трупы подальше в степь. Заниматься похоронами никто не собирался. Не до того было.

Присев над раненой троицей, Руслан обвел их задумчивым взглядом и, покосившись на кое-как наложенные повязки, спросил:

– Будете каяться, или еще ремней из спин нарезать?

– А ежели покаемся, лечить станешь? – поинтересовался один из бандитов.

К своему огромному удивлению, Шатун услышал в его голосе мрачную иронию.

– Могу и вылечить, – пожал он плечами. – Тогда под суд пойдете, но для этого вам еще меня убедить надо, что вы мне правду сказали.

– Тогда лучше сразу добей, – скривился в ответ говорун. – Все одно не жить нам теперь.