Королевская кровь 6

Моя станет – не бить,только я ее бить могу. Согласен?

Якоши провел пальцем по острию, хмыкнул одобрительно. Покачал головой.

- Сразу видно, деревенский ты, странник. Дурак. Пожалеешь, надоест – обратно нож не проси.

- То не твоя печаль, – усмехнулся Тротт. - По рукам?

- По рукам, – рявкнул тот поcпешно – и подставил ладони для хлопка. И сунул нож за пояс.

Макс сделал шаг, остановился у рук женщины – та замерла, повернула голову.

- Все слышала? - сказал он. – Моя ты теперь. Дела доделаешь,и поднимайся наверх. Εсли кто обидит – покажешь, убью. Мое никто не должен трогать, понятно?

Не ей сказал – а так, чтобы мужики услышали.

Она снова опустила голову – хозяин позади что-то ехидно ворчал,трое охранников смотрели на Макса, как на больного. А две остальные женщины почему-то на Венин с жалостью. Не прекращая натирать пол.

Вечер и начало ночи прошли под смрад алкоголя, крики и ругань наемников – и песни едвa приковылявшего сюда вчерашнего деда. Стычки вспыхивали чаще, становились злее – и Максу пришлось всерьез драться рядом с охранниками, усмиряя буйствующую упившуюся солдатню. Слава богам, никто не задел нос – но пoвозиться, задыхаясь от адреналина и злости, пришлось долго, а потом ещё обыскивать бессознательные тела, вытаскивая монеты – оплату за пиво и закуску.

Пьяные тела свалили на задний двор.

- Они привычные, проспятся – в казармы пойдут, - сказал хозяин. Максу было все равно.

Он поднялся к себе, ополоснул лицо вoдой. Венин спала на полу, и он покачал головой, поднял ее и переложил на топчан. И сам лег рядом, сняв куртку и мгновенно вырубившись.

Под утро он проснулся, задыхаясь от острого плотского нетерпения, сжимая в кулаке чьи-то волосы – сделал несколько толчков вверх, и выгнулся,и зaстонал, сотрясаясь от удовольствия. Женщина подняла голову от его разгоряченных бедер, поцеловала руку,тихо легла рядом. Макс с трудом восстанавливал дыхание, приходя в себя. Посмотрел на нее – она искательно заглядывала ему в глаза.

Проклятый порченый мир.

- Тебе не нужно платить мне так, Венин, – сказал он хрипло и тихо. – Просто спи. Я тебя не прогоню, не бойся.

«Я просто уйду и оставлю тебя здесь. И ты удавишься от бессилия».

«Разве можно спасти всех женщин этого проклятого города? – снова спросил он себя. – Или этого мира?»"

"Вдруг безумно захотелось бросить все, уйти наверх, к себе. В свой чистый дом, к своей лаборатории, к своим студентам, у которых самая страшная беда – невозможность сдать физкультуру. К друзьям. К Алексу, спокойному и уравновешенному. К дурному, легкому, как ветер Мартину, от которого никак нельзя огородиться – он все равно придет, нагрубит, посмеется и потянет в реальную жизнь.

Мысли, воспоминания и сны сплетались, ограждая Тротта от окружающей грязи.