Королевская кровь. Книга 3

Она так и лежала с закрытыми глазами, когда кровать прогнулась под севшим на край ее драконом, когда он скинул покрывало — тоже молча, быстро прошелся руками по телу, принося успокоение. Никакой эротичности, но ей все равно было зябко и боязно. И дыхание сбивалось, и она старательно жмурилась, как маленькая — смешно и страшно самой было от этого, и только чуть вздрогнула, когда он погладил ее по голове, потянулся за покрывалом. И когда она уже думала, что все закончилось, вдруг ощутила легкое касание прохладных губ на своем соске, быстрое, острое, непозволительное, и застыла, слушая, как он встает и уходит.

Сжалась на постели в комочек, натянула покрывало до подбородка и тихо застонала в подушку, вцепившись ногтями себе в бедро. Хотя хотелось кричать и выть, и крушить все вокруг. Он разрушил ее жизнь, разрушил ее саму, ее представление о себе, ее уверенность в том, что она может справиться с чем угодно, и этого теперь не изменить — не убежать, не уйти, потому что этот мужчина всегда будет с ней и в ней, где бы она ни находилась и как бы ни старалась она забыть. Принцесса цеплялась за мысли о семье, но это не приносило спокойствия, ругала себя идиоткой, потерявшей понятие о чести и гордости, и ей было все равно, полыхала жаром, презирала себя, язвила — каково это — быть как все? Не выдержала, встала, зажгла свет в комнате и села дописывать письмо.

«… Василина, сестренка, поздравляю тебя с днем рождения. Я обязательно поздравлю тебя лично, подождать осталось совсем немного. Я помню тебя совсем маленькой, да я и сама была ребенком, и мне было страшно любопытно, какой ты станешь, когда вырастешь. Ты выросла мудрой, моя сестричка, мудрости не хватает мне, кажется, вся она досталась тебе. И цельной. Я пишу среди ночи, так что не пугайся некоторой сумбурности, мне тревожно, я очень скучаю. Сомневалась ли ты когда-нибудь в себе? Не помню такого. Ты всегда знала, чего хочешь и что правильно, и пусть это не казалось правильным мне — жизнь показала, что ты была права. Знаешь, меня в моей неизвестности успокаивает только то, что Мариан там с тобой, рядом. Он не допустит, чтобы что-либо случилось, я уверена.

Целуй племянников, у них замечательная мама. Целуй сестер и отца. Будете праздновать, знайте, что я мысленно с вами. Я вас очень люблю, хоть я и редко это говорила, кажется, вообще никогда, надеюсь, вы знаете это. Как мне плохо, Васюш, как тоскливо и непонятно…»

Ангелина остановилась и старательно зачеркнула последнее предложение. Много-много раз, заштриховала, так, чтобы никто не смог прочитать."

"Ничего не изменилось. Она вернется домой.

Только теперь эта необходимость делала ее несчастной.