Королевская кровь. Книга 3

Кривился на нотации отца, на выговоры деда, жалел мать, приходящую к нему в реабилитационный центр, обещал ей больше не притрагиваться к наркоте. Начал тренироваться снова, держался — тогда и закурил, пытаясь заменить одну тягу другой. Теперь он пил, много — на вечеринках со старыми дружками, где рекой лился алкоголь и был доступен дурман. Но он дал обещание. Старался не напиваться перед заездами. Люк быстро вернулся в трасфлай, снова поверил в свою неуязвимость.

И через два года, избегая столкновения, врезался на трассе в соперника, который вылетел на трибуну со зрителями. Погибло семь человек, в том числе пилот болида. Кембритча проверили на наркоту — и ничего не нашли, зато обнаружили какие-то жалкие следы алкоголя. Они не сыграли никакой роли, просто ему не повезло.

Но теперь в газетах его называли не иначе как «подонок» и «убийца».

Собственно, правильно называли.

Его дисквалифицировали из кубков трасфлая, в суде запретили на год садиться за руль даже обычного автомобиля. Дед был раздавлен. Ему никто не смел ничего говорить в глаза, но имя Дармоншир было запачкано тем, на кого он возлагал огромные надежды. И старый герцог принял единственное, по его мнению, верное решение — пригрозил внуку лишить его наследства, передать имя младшему брату, если тот не женится и не остепенится.

Люк послал старика матом, хлопнул дверью и ушел в бессмысленный и тягостный загул. Он достаточно заработал денег, чтобы не отказывать себе ни в чем. И не отказывал. Без машин жизнь казалась пустой и пресной, и он начал искать недостающий адреналин в женщинах, драках, злачных местах, его знали во всех борделях и опиумных притонах, казино и игровых клубах. Газетчики преследовали его, как акулы, и он их не разочаровывал. Последний год в Инляндии Кембритч запомнил как бесконечный запой и дурман с опиумным вкусом на губах. И ни робкие уговоры плачущей матери, ни нотации отца, ни требования деда его не могли уже остановить."

"Сыщики Дармоншира нашли его в одном из притонов в бессознательном состоянии и привезли в замок Вейн. Там его откачали. И там же произошла памятная ссора с дедом, после которой Люк вскрыл один из автомобилей, сел в него и укатил в Рудлог — в поместье, отписанное ему недавно умершим старшим братом отца.

И если бы не Майло Тандаджи, он бы был уже мертв.

Люк допил вино, поставил бокал на тумбу, посмотрел на бронзовые часы на камине. Половина двенадцатого ночи, и надо бы ложиться — завтра объезд земель вокруг замка с управляющими, после прием — знакомство с местными баронами, мэрами городов на территории герцогства, а послезавтра уже нужно спешить обратно, чтобы присутствовать на Серебряном балу. Тоска и совершенно декоративная суета, набор ритуальных движений, заменяющих жизнь.

Ему вдруг стало душно.