Королевская кровь. Книга 3

Они тоже заразились весельем, бегали по гостиной, пищали, визжали, лезли к нам на руки, требовали у дяди мага показать им фокусы. И он показывал — по столу кругом бегала маленькая лошадка, сотворенная из вина в бокале, оставляла красные следы, но это никого не смущало. Раскраски порхали, махая листами, как птицы крыльями, карандаши танцевали народные танцы под наши дружные хлопки в ладони, огонь в камине то превращался в семейство прыгающих зайчиков, то окрашивался в разные цвета. В конце концов дети стащили Мартина с кресла к себе на пол, и он, очень артистично подлаивая, бегал на четвереньках трусцой, катая на себе обеих девчонок разом.

— Он какой-то невероятный, — тихо сказала мне подруга — мы сидели, разомлевшие от вина и сытной еды, на диване, и наблюдали за этим буйством. — Если б не видела своими глазами, никогда бы не поверила, что такие мужчины существуют. Он как большая добрая собака, Марин.

«Большая собака» упал на бок, вытянув «лапы», и девчонки со смехом стали его тормошить.

— Да, — согласилась я задумчиво и грустно. — Ты права, Катюш.

Во дворец я приехала к полуночи. Там ждал меня соскучившийся Бобби, огромный медведь в углу. И простой, перевязанный лентой, букет полевых цветов с пшеничными колосьями и острыми листиками-сердечками южных вьюнков.

Вечером среды младшие сестры Рудлог тоже устроили своеобразный девичник. Они собрались в спальне у Каролинки поболтать и параллельно включили страшно романтический фильм про любовь вождя повстанцев и принцессы (в конце он трагично умирал, и девочки готовились поплакать).

Шестая принцесса ухитрилась и в идеально убранной комнате создать ощущение беспорядка — стены были увешаны плакатами с изображениями спортсменов и кинозвезд, к люстре привязаны какие-то вырезанные звездочки, полумесяцы и сердечки, напротив кровати висела плетеная рамка с вставленными туда семейными фотографиями.

Стол, к которому она запрещала прикасаться горничной, был завален набросками, карандашами, мелками. А рисовала она на полу.

Вот и сейчас Каролина чиркала по бумаге карандашом, глядя на болтающую Полю, а Алинка просматривала альбомы с рисунками.

— Двести метров ткани! — возмущалась Полина, размахивая руками. — Двести метров на одно платье! И это я еще потребовала не делать длинный шлейф! В юбке двенадцать слоев шифона, девочки, от темно-зеленого до золотого, и все это будет взбито, как безе. Я точно не смогу сделать ни одного шага, — закончила она сокрушенно и упала на кровать, уставившись в телевизор. Там как раз чумазый повстанец пытался допрашивать принцессу, выглядевшую удивительно свеженакрашенно после того, как он ее сутки вез, перекинув через круп лошади.

— Так зачем ты согласилась? — недоуменно спросила Алина, поднимая взгляд на сестру.