Королевская кровь. Книга 3

А если дверь обратно открыть не сумеешь? Так и останешься в подземелье, помрешь ведь, принцессочка.

Пол представила себе плачущую маму, и ей стало очень стыдно, вообразила себя, запертую в темноте — и покрутила носом, надула губы — себя было жалко. Хотя с духами пообщаться очень хотелось.

— Ваше Высочество! — издалека вопила несчастная няня, увидев беглянку из-за ограды кладбища. — Вернитесь! Матушка ваша уже о вас спрашивала!

Пол вздохнула и медленно побрела к няне. Только именем матери ее можно было призвать к порядку.

Сейчас Полина сидела на той же скамейке, медленно остывая после бега, и искала взглядом старые липы.

Их не было — неужели срубили? Зато видны были вершины двух изящных башенок — какие только причудливые формы не использовали для усыпальниц! И она пошагала туда, обдумывая появившуюся идею. Конечно, версия о том, что недостающие записи Седрика Победоносца спрятаны в подземелье была притянута за уши. Она и в существовании-то тайного хода сомневалась. Но за неимением другого развлечения сойдет и это.

Четвертая Рудлог остановилась на мгновение у двух широких, размером с круглый столик, почерневших пней, огляделась вокруг. А лип-то не видно. Высадили клены, молоденькие дубки, тополя, а старые деревья порубили. Зачем? Или уже сами подошли к концу своей жизни? Липа долго живет, если не болеет; она смутно припомнила, что старый сторож, обожавший широкие раскидистые деревья, говорил, что высадили липовую аллею чуть ли не при самом Седрике, а это больше четырехсот лет назад…

Ожившие охранники легко шагали следом, а принцесса прошла мимо левой сестринской башни, обошла несколько склепов, серых, блестящих каменными гранями на солнце, с обязательным траурным соколом Рудлогов, опустившем крылья на крыше, с памятными табличками на стенах. Где же может быть ход в подземелье?

— Пратетушка Эвелина или прабабушка Александрина? — пробормотала она себе под нос, разглядывая два близко расположенных строения. Придется проверять оба."

"Но то ли старый сторож все же придумывал про тайные ходы и подземелья, то ли она ошиблась — говорил он много, но сколько стерлось из памяти! — но в тускло освещенных помещениях не было ничего похожего на проход под землю. Только зря просила охранников помочь открыть тяжелые кованые двери в усыпальницы — скрип и скрежет стоял такой, что духи, ежели они наблюдали за неугомонной дальней внучкой, в ужасе должны были смыться за высокий Иоаннов курган, расположенный в старой части семейных захоронений.

Внутри усыпальниц было пусто. Стояли у дальних от дверей стен каменные плиты, под которыми покоились останки тетушки и бабушки, сами почившие леди укоризненно взирали на далекую правнучку с потемневших портретов.