Королевская кровь. Книга 3

Горожане принарядились — мужчины крутили на головы праздничные химы, женщины вязали от лба до затылка красные и синие платки, подворачивали ими волосы и делали второй узел — уже на макушке. Было холодно, и люди притопывали в такт играющей музыке, пили горячительное из фляжек, болтали и вовсе не тяготились ожиданием, в отличие от Таси. Она, нарядно одетая, в справленной недавно теплой свободной дохе с капюшоном, стояла на помосте и вглядывалась в небо в ожидании своего дракона. Не забыл ли ее в своей жаркой стране? Не перепутал ли дни, не усомнился ли в своем решении? Простоит до вечера, не прилетит — пойдет домой жить, как раньше."

"Позади нее с торжественным видом стоял жрец Синей и радовался, глядя на людей — давно уже свадьбы столько не собирали. Так много людей, что оглашение придется не в храме проводить, а здесь, на площади. А еще он совсем не волновался — Богиня ему шепнула ночью, что свадьба будет хорошей, а он уже давно научился отличать ее голос от надежды.

Энтери появился — белый, как птица на голубом небе и сердце Таси потеплело, нервно сплетенные руки расслабились, а народ заволновался, начал переговариваться.

— Гляди-ка, не врал старый Михайлис, и правда змей за Тасю свататься прилетел!

— То не змей, а теаклоциакль, темнота!

— Вот удивится Матушка Вилайтис!

— Чего он не садится? Уже на второй круг пошел!

— Да куда ему садиться-то, столпились все! Эй, дайте жениху место для посадки!

— Эй, разойдитесь!

— Да дайте отцу невесты пройти!

Народ заволновался, отступил из центра площади, образовав круглую площадку, и змей, обдувая людей ветром от крыльев, приземлился, сбросил с себя сумки, обернулся молодым красноволосым мужчиной. Голым — только на запястье левой руки черной лентой вилась тиньки с золотыми капельками на кисточках. Энтери мало оборачивался за эти месяцы, боясь, что тиньки развеется, и каждый раз при обратном обороте проверял, на месте ли она.

Женщины заахали, захихикали, зашептались, но дракон, ничуть не смущаясь, порылся в сумках, достал оттуда штаны, ботинки и рубаху, оделся. И только потом обратился к окружающим.

— Здравствуйте, добрые жители Теранови!

— Здравствуй, змей небесный, — нестройным хором отвечали окружающие его жители. Сзади напирали любопытствующие, где-то в толпе протискивался к зятю старый Михайлис, а за разноцветными химами и платками на помосте Энтери видел Тасю — улыбающуюся и глядящую на него.

— Так это ж архиолох, — раздался изумленный старческий голос и из толпы показался старенький пестренький Никойлис — из тех старичков, что они с Тасей встретили у библиотеки.

— Видать, змеи тоже архиолохами бывают, — глубокомысленно заметил кто-то из народа.