Казачья кровь

Здесь всегда кочевало несколько таких племён. Но с каждым годом их становится всё меньше.

– Значит, выхода нет? – замогильным голосом спросил Костя.

– Всё в руках Божьих, – ответила женщина. – Ступай. Мне пора заняться делом.

Понимая, что и так нарушил все местные запреты, Костя поднялся и вышел из пещеры знахарки. Добравшись до лагеря, он устало присел на верблюжье седло у входа в палатку и уставился на горизонт долгим, бездумным взглядом. Сказанное знахаркой не выходило у него из головы. Молодой, полный силы умный парень должен умереть только потому, что какое-то странное знание будет жечь его изнутри. Но если он попытается это исправить, то всё равно может погибнуть. Но почему? Зачем? Кому нужна эта смерть? Подошедший к нему унтер Елизар, присев рядом прямо на песок, негромко откашлялся, привлекая к себе внимание, после чего тихо спросил:

– Что с Гришей, ваше благородие?

– Всё с ним в порядке, – попытался увильнуть Костя.

– Не берите грех на душу. Я же вижу, что что-то не так, – не отступился унтер.

Сам не зная зачем, Котэ принялся пересказывать ему всё услышанное от знахарки. Внимательно выслушав его рассказ, Елизар пальцем расправил усы и, подумав, тихо спросил:

– Выходит, не пойдёт туда, сгорит, а пойдёт, может и не вернуться, так?

– Так.

– А раз так, пусть идёт, – решительно заявил унтер.

– Да ты ума лишился?! – зашипел Котэ рассерженной коброй. – Не слышал, что она сказала?

– Я-то слышал. А вот вы, ваше благородие, не слышите, – резко осадил его Елизар. – Она как сказала? Если пойдёт, то может и не вернуться. Может. Понимаете? А может, и вернётся. Тут уж как Господь рассудит. А вот если не пойдёт, то точно сгорит. Так лучше уж пусть пойдёт да попробует, чем станет медленно непонятно с чего гибнуть.

– А ведь ты прав, – растерянно признал штабс-капитан. – Как же я этот момент ушами прохлопал?

– Разволновались, вот и не услышали, – отмахнулся унтер. – Долго нам ещё тут сидеть?

– Скоро всё закончится, – туманно отозвался Костя. – Вот как Гриша со своей картой разберётся, так и отправимся.

– Ох, темните вы, ваше благородие, – понимающе усмехнулся Елизар. – Ну да бог вам судья. Наше дело служивое. Хоть лежишь, хоть сидишь, а служба всё одно идёт.

Костя невольно усмехнулся этой незамысловатой солдатской мудрости. Но вывод, сделанный унтером, вселил в него некоторую успокоенность. Потерять одну из ключевых фигур затянувшейся игры было бы большой утратой. Да и сам парень ему нравился. Прямой, честный, всегда готовый прийти на помощь, но при этом имеющий собственный кодекс чести, Гриша с первого взгляда казался ему человеком, выкованным из цельного куска булата. Котэ и сам не понимал, откуда вдруг взялась эта аллегория, но воспринимал парня именно так.