Кровь и пламя

— От чего?

— Не знаю, друг Корис! Но что-то очень плохое! Зло! Зло!

— Где зло? Наверху? В земле?"

"— В камне зло! — выпалил Тикса и удивленно заморгал глазами, видимо, сам не ожидая, что когда-нибудь сможет произнести такие кощунственные слова про столь добрый для всего Подгорного народа камень.

— Верно, — медленно произнес я, понимая, что мои все усиливающиеся ощущения напрямую связаны с окружающим нас гранитом. — Кажется, они вырубали язвы… вырезали червоточины… извлекали осколки… выковыривали кусочки яблок из праздничного бедняцкого пирога.

— Господин?

— Представьте, что это на самом деле очень большой яблочный пирог, — я широко развел руками, не переставая при этом двигаться вперед и смотреть туда же, вглубь сумрачной расщелины, — но не пирог богатеев, а испеченный в семье бедняка, где на весь пирог потрачено лишь одно яблоко. Лепешка серого, едва подслащенного теста и очень редкие, но очень вкусные кусочки печеного яблока. А те, кто вырубает гранитные блоки, они как мальчишки-сладкоежки, что прямо пальцами жадно выбирают самую вкуснятину и, обжигаясь, пихают ее в рот, утирая губы грязными рукавами… и каждый кусочек яблока обильно пропитан… чем-то страшным…

— Оченно страшным! Гномы здесь жить бы не стали! — поспешно поддержал мое мнение коротышка. — Ни за что!

— А здесь зубила стучали куда чаще, — заметил я, глядя на сплошь изрытую дырами гранитную скалу. — Вырезано блоков в разы больше. В этом месте было особенно много кусочков вкусного яблока?

— Я теперь на пирог яблочный и смотреть больше не смогу, — бухнул Туорий.

— А че на него смотреть? — проворчал Рикар. — Его есть надо, пока не остыл! Господин, слышите?

— Слышу, — ответил я, невольно ускоряя шаг и давая команду ниргалам: — Стена!

Оба столь похожих на меня воина шагнули вперед, наши плечи с лязгом соприкоснулись. Дальше мы шагали в ногу. В моих руках обычный солдатский меч. Ниргалы вооружены арбалетами. За нашими спинами сгрудился весь невеликий отряд, замыкающие ведут недовольно фыркающих и пугливо прядающих ушами лошадей.

Донесшийся до моих настороженных ушей шум не был угрожающ. Окажись я в мирном городе и услышь подобные звуки, обязательно поспешил бы на помощь. Плач… впереди, в густом сумраке за уступом мягко поворачивающей расщелины, кто-то горько и жалобно плакал. Тоненько всхлипывал, порой вскрикивал и начинал стонуще причитать. Сначала мне показалось, что там рыдает ребенок — и перед глазами сразу возникли ужасные останки до смерти замученного мальчугана, насаженного на кол. Но нет, здесь голос был чуть грубее, взрослее.

Отстранив дернувшегося было вперед Рикара, я первым заглянул за уступ. И невольно замер.

В этом месте расщелина довольно сильно расширялась.