Кровь и пламя

Он не позволит, чтобы его игрушками играли другие детишки. Нежить подконтрольна его воле, и безжалостно подгоняет острыми клыками и когтями недавних хозяев.

Что ж, возможно, это заставит проклятых шурдов призадуматься над превратностями судьбы.

Десятилетиями они гнусаво молили провозглашенного бога Тариса восстать из гробницы и возглавить их орды, направить их к господству и процветанию. И вот их мольбы сбылись… Тарис восстал из вод мертвого озера. И воссел на шурдский престол.

Ну как, ублюдки? Счастливы теперь? Что за слезы текут по вашим уродливым лицам — счастья или отчаяния? Что за звуки слетают с ваших искореженных, вывернутых губ — ликующие песнопения или жалобное хныканье? Вы двигаетесь уверенными шагами победителей или трусливо едва-едва плететесь, подгоняемые ударами вонючих мертвяков? Ваши мечты сбылись, шурды! Вкусите их плоды!

Шагая вперед, я неожиданно поймал себя на мысли, что меня потряхивает… не от страха, нет. И не от нетерпения догнать вонючих тварей, дабы пережать их верещащие глотки подошвой сапога. Нет… меня… меня просто потряхивает… я испытываю странные ощущения, приятные и отвратительные одновременно, но ясно это становится только лишь, если внимательно прислушаться к себе, потому как все едва-едва различимо, на самых задворках чувств…

Такое впечатление, будто я всей кожей ощущаю присутствие чего-то… величественного… знакомого… волнующего… обещающего…

Но вокруг меня лишь мрачные гранитные скалы, покрытые трещинами, буграми, следами зубил и кирок. Вокруг меня ничего такого, что могло бы вызывать подобные чувства.

— Господин? — с легкой тревогой окликнул меня рокочущий голос Рикара.

— Да, — ответил я, очнувшись от раздумий и поняв, что сошел с дороги и застыл перед холодной гранитной скалой, приложив к ней ладонь в доспешной перчатке. Я с силой сомкнул пальцы, наблюдая, как на камне появляются царапины от скрежещущего железа. Постоял еще миг, обернулся и глухо велел:

— Смотрите в оба. Это не просто скалы.

— А что же это?

— Не знаю. Я не знаю. Но для вас здесь может быть очень опасно…

— Для «нас»? — подчеркнул удивленно Литас.

— Для вас, — подтвердил я, медленно осматривая расщелину, коей мы следовали, но не замечая ничего нового. — Литас, ты все еще веришь, что я остался простым человеком после всего, что случилось со мной и моей душой?

— Вы все еще наш господин, — спокойно отозвался охотник, взглянув на меня в упор. — И останетесь им. Большего знать и не требуется. Мы будем осторожны, господин Корис.

— Здесь оченно плохо! — возглас подбежавшего гнома избавил меня от неловких слов благодарности за столь великое проявление преданности.

— Почему?

— Не знать! Но чем дальше — тем хуже! Холоднее, страшнее, треска камня больше — плачет камень, страдает.