Кровь и пламя

Теперь жидкая шурдская кровь потекла и по шее.

— ЕГО! — выдохнул он с торжествующим безумным блеском в глазах. — ЕГО! И потребовался лишь один небрежный удар! После чего старая легенда Ужаса Земли умерла! Умерла! Послушай же, чужак в железной броне. Ты тоже легенда шурдов! И ты тоже умрешь лишь от одного ЕГО удара! Посмотри там, — костлявый кривой палец темного гоблина указал в сторону скопления невысоких холмов в двадцати шагах от нас. — Посмотри. Та же участь ждет и тебя! Иди! Посмотри! Посмотри и содрогнись от страха, Нагоняющий Ужас! Такая с-смерть будет ждать и тебя! Ну а я… — шурд схватился за рукоять ножа обеими руками. — Ну а мне пора в далекий путь к…

Я не дослушал. И не позволил шурду уйти в мир иной самостоятельно — резко шагнув вперед, я одним ударом закованной в железо ноги вбил рукоять его же ножа ему под подбородок. Вбил так глубоко, что нош ушел в его тело полностью, вместе с рукоятью, а пальцы на обеих руках оказались раздроблены.

Нагнувшись, я схватил умирающего шурда за подбородок и яростно выдохнул:

— Только после вас всех!

Урод испустил еще один всхлип, его выпученные глаза закатились и он обмяк. Мертв. Но он умер от удара ножом, не от моего «особого» касания… а вот его жизненную силу я не поглотил — вернее сказать, лишь жалкую ее часть сумел я «проглотить». Остальная жизненная сила медленно уходила в землю или витала в воздухе. Вытянув руку, я попытался схватить железной ладонью «комочек» силы, но он буквально отскочил от железа как ошпаренный.

— Хм… — задумчиво изрек я, после чего развернулся к Рикару и спросил: — Куда показывал шурд?

— Уже отправил воинов, — отозвался тот, указывая взглядом на бегущих к холмам пеших воинов. — Смачно вы нож этому склирсу в шею воткнули, господин! Аж сердце мое возрадовалось!

— Оченно смачно! — подтвердил Тикса, присаживаясь на колено рядом со скрюченным телом безногого шурда и открывая висящую на его поясе небольшую сумку. — О! О! О-о-о-о! О-о-о-у! Оу!

— Чего орешь? — буркнул я.

— Друг Корис! Оно! Оно!

— Ого, — поднял я удивленно брови, а затем подался вперед и ртом заглотнул проплывающий по воздуху сгусток жизненной силы, видимый только мне.

Удивлялся я лениво. Чего-чего, а бренный золотистый металл давно уже не вызывает у меня никакого возбуждения чувств. Золота у меня навалом. А на гномьей ладони лежало именно золото — довольно большой самородок. Размером с кулак, может чуть меньше.

— Это не монета! — пояснил Тикса, явно не понимая моего равнодушия. — Это… это… как на людском языке? Это кусок! Металла кусок! Так и лежать в земле!

— Са-мо-ро-док, — медленно произнес я. — Так называется.