Кровь и пламя

А вот и дергающаяся в притворной агонии нога в несколько раз больше и толще меня… какое славное угощение подготовил мне Тарис! P-раз! Улучив момент, я увернулся от движения расплющенной ступни и достал до столь желанной и напоенной вкусной силой плоти… Пиршество! Сила! Мощный, ревущий поток силы вливается в меня сквозь дрожащие пальцы рук!

А что мне может дать туловище пытающегося ползти голема? Сколько силы заключено в нем?

Издалека доносился лязг металла — ниргалы упорно следовали за мной, хотя безнадежно отстали. Но я не нуждался в прикрытии! — я нуждался в еде!"

"В мою сторону метнулась покрытая слоем слизи и грязи рука в железной броне, сжимающая в пальцах погнутый меч. Шурдский ниргал-подранок, получивший серьезные повреждения при попадании валуна. Легко отбив его удар, я схватил руку за предплечье и одним движением сломал ее в локте. Ухватился за край столь знакомого глухого шлема и рванул на себя. Скверное железо с жалобным стоном поддалось, моему взору предстало бесстрастное изуродованное лицо гоблина. Не став разглядывать нанесенные ему увечья, сжал его лицо за скулы, и спустя миг недоделок-ниргал обмяк, превратившись в полный и окончательный труп. Выпущенное из хватки лицо со шлепком ударилось о камень, вытекла жидкая струйка крови из размозжённого носа. Но железо… слишком много железа… нехороший привкус и сила ниргала слишком быстро утекала — прямо в землю, как мне показалось, прямо сквозь металл, и утекать начала в миг, когда перестало биться сердце изувеченного гоблина.

Но мне было не до раздумий и не до сожалений — я, несомненно, ослабил гигантского голема, но еще не убил его. Этот двуногий «пирог», наполненный ужасной начинкой, мог натворить еще много бед, отрасти и встань он на ноги. Но я не собирался дать ему подняться — эта тварь ляжет здесь и больше никогда не поднимется!

Упокаивая верещащего шурда, лишившегося большей части конечностей, превратившихся в рваные лохмотья плоти, я смотрел вперед, на бьющуюся на груде битого камня чудовищную нежить. Смотрел с новым интересом — что-то слишком медленно оправляется не чувствующий боли мясной великан. Не играет ли в этом роли та часть выпитой мною силы из плоти некогда служивших ему частями тела? Запросто — с грохотом с тела великана начали отпадать плиты каменной брони, пульсирующая внутри плоть пыталась сжаться, одновременно исторгая из своего рваного чрева монструозных «младенцев» — ниргалов и чудом выживших шурдов. По граниту растекалась буро-красная густая лужа с обильными вкраплениями разбитых костей и комочков плоти. Живот голема расползался дальше — словно рваная тряпка.