Изгой. Кровь и пламя

Редко слышится металлический звон или деревянный треск – так отвечают на удар доспехи и щиты.

– Ждать! – зло велю я, и бросившийся было к краю молодой воин послушно замирает на месте. Его догоняет Литас и награждает ударом ладони по шее – от Рикара нахватался воспитательных методов.

Что можно увидеть сквозь облака пыли? Ничего."

"Мы слышим крики, ругательства, стоны – значит, многие враги уцелели. Не стоит рисковать.

– Отходим, – приказываю я. – Литас, половину отряда на следующий пост. Четверть пока здесь – обождем немного, посмотрим, что увидим, когда рассеется пыль. Еще четверть, во главе с тобой – пройдите ниже, думаю, уцелевшие твари побегут. Самое время пострелять им в спины! Но поспеши! И я буду рад, если до выхода из ущелья не доберется ни один шурд или гоблин. Пусть остальные враги видят – те, кто войдут в ущелье, уже никогда из него не выйдут! Пусть боятся!

– Да, господин, – коротко кивает глава охотников, взмахами руки разделяя людей на две неравные части.

Вскоре почти весь заградительный отряд отходит в сторону поселения. Через десятую часть лиги еще один пост, еще один готовый обрушиться громадный валун. Воины уходят недовольными, тихо ворчат – и я их понимаю.

Всем хочется увидеть раздавленного и воющего от боли врага.

Всем хочется полюбоваться его корчами, насладиться его стенаниями.

Ведь он хотел убить тебя! Он хотел убить твою жену! Твоих детей! Родителей!

И вот эта тварь – повержена и раздавлена! Как тут не ликовать, даже если это грех великий, по мнению Создателя?

Такова уж натура человеческая…

И вскоре нам удалось утолить свою жажду зрелищ. Тяжелая и сырая каменная паль осела быстро, покрыв стены и дно ущелья белесым налетом. А нашим глазам открылась картина разрухи…

Груда камней перекрыла ущелья. Там и сям – мертвые тела шурдов и гоблинов. Пыль смогла прикрыть их ушибы… но не смогла полностью закрыть лужи крови и разлетевшиеся мозги. Размозженных голов хватало. Равно как и прочих раздавленных в лепешку частей тел. Кровь повсюду… правда повсюду… даже высоко на стенах кровавые разводы… Трупы погибших лежат то кучами, то поодиночке. Много где из каменного завала торчали одинокие руки и ноги, редко поникшие окровавленные головы, выпустившие изо ртов обильную рвоту вперемешку с клочками внутренностей и кровью.

Были и уцелевшие.

Кое-кто уходил на своих двух или одной ногах, убегая, тяжело шагая, прыгая или же ползя прочь из гиблого места.

Раненные посерьезней крутились на камнях волчком и выли в голос, оставляя на пыльном граните разводы крови.

Еще лежали и редко вздрагивали, тихо поскуливая или хрипя – агония… они уже почти «там».

Я рассматривал чужие муки с радостью.