Кровь и чернила

 — Рей решительно обломал приятеля. — Я тебе вот какую хохму поведаю, мне тут инспектор Вульф по большому секрету поведал, в следующем году планируется большой фестиваль, по случаю спасения города. И в программе торжественный подрыв копии памятника.

Ричард сбился с шага.

— Вы это сейчас серьезно? — Выглядел молодой человек так, словно у него кто-то умер.

— Вполне. Я же говорю, надо чаще с людьми общаться. Вон, сходил бы к инспектору на бридж. У него очень приятные люди собираются.

— Пить с лавочниками и мясниками? Обсуждать виды на урожай? Я похож на бюргера?

— Ричард, ты похож на мудака. Одинокого мудака, которому в силу его заклинившей гордости даже поговорить не с кем. С тобой даже старый Роберт не общается!

— Он нагружает меня практикой…

— Ричард, он демон, демон темных снов. Даже он с тобой говорить не хочет. И вот мне не понятно, чего ты бегаешь простых людей. Они тебя даже любят.

— Вы это сейчас серьезно? — А вот теперь Гринривер выглядел не на шутку ошарашенным.

— Так они же всем городом на коленях вымаливали прощение!

— И что? Вполне себе нормальная реакция. Когда Римтаун стал падать в ад, жители сделали правильные выводы. Гринривер злой и могущественный. А когда ты после этого салю устроил в стекла повыбивал, разнося памятник по камушкам, сразу стало понятно, что ты злой могущественный молодой балбес. А еще, после того как мы с тобой улицы мели два месяца, так вообще уважать стали. Ричард Гринривер, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын! — Процитировал кого-то Рей.

— Так, минутку, но ведь, если верить газетам, серия убийств в городе приписывается мне. — Ричард совсем по плебейски почесал в затылке.

— Все верно. Только вот убивали каких то бродяг. А когда настоящего убийцу мы с тобой забили молотком при всем честном народе, и убийства прекратились, все решили, что Ричард конечно жуткий монстр, людей по подворотням режет на ленточки, силами ада повелевает, но если с ним поговорить по душам и попросить по-доброму, то вполне себе хороший парень. Это знаешь как, почтенные граждане, что жён поколачивают и пьяными в канаве валяются. Вот ты такой почетный гражданин.

— Вы это сейчас серьезно? — Последнюю фразу Гринривер произнес почти жалостливо.

— Вот чего ты как попугай заладил «вы это серьезно, вы это серьезно?» Учись по нормальному разговаривать!

— И что я должен был на это сказать?

— Да что угодно! Доставай блокнот, сейчас надиктую.

— Я на память не жалуюсь. — Холодно ответил молодой человек.

— Ну, тогда слушай, если в следующий раз захочешь вякнуть «Вы это серьезно?» замени ее чем-то по проще, или более звучным. Например «Врешь!» а если дам нет, то «Пиздишь» или «Сношать меня коромыслом» — Салех обладал удивительным талантом игнорировать направленную на него иронию и сарказм.