Кровь и чернила

 — Не, я все понимаю, ты хотел найти себе друга. Но все что ты делаешь заканчивается провалом. Теперь у тебя есть я. Предпримешь еще попытку?

— Чтобы у меня было два душехранителя, что больше напоминают кару небесную?

— Не, второго такого как я ты не найдешь. Я один такой, единственный. — В тон приятелю ответил Салех.

— Мания величия? Странно, не замечал за вами этого раньше. И что же вас уверило в собственной уникальности? — Молодой человек подобрал с пола осколки чашки, сжал в руке. Те с хлопком исчезли.

— Если где то есть второй я, значит где то есть второй ты. И если второй возможно, то в первое я верить отказываюсь. Мир тебя одного с трудом выносит. Ты одним своим существованием разрушаешь привычный порядок вещей. И Ричард, не думай, что это комплимент.

— А вы что же? — Фраза инвалида подразумевала продолжение.

— А я стою на страже добра и спасаю мир, от тебя. Не даю хаосу в тебе вырваться наружу.

— Угу, затыкаете прорыв реальности своей шрамированной лысиной. — Фыркнул графеныш и направился к выходу из кабинета.

— Истинно так, твое высокоблагородие. Только моя лысина защищает этот мир от полного краха. — Салех последовал за нанимателем.

Компаньоны вышли на улицу.

Погода стояла отвратительная. Солнца не было уже две недели и примерно столько же времени с серого неба лил мелкий холодный дождь. Света было так мало, что газовые фонари горели уже с шести часов вечера. Деревья, раскрашенные багрянцем, уже успели потерять большую часть листвы и выглядели освежёванными.

Прохожие в этот дождливый день делились на два типа. Первые торопливо шли или даже бежали, высоко задрав вороты одежды. Эти несчастные бежали дождя как неминуемого зла, и старались как можно скорее убраться из-под холодных струй, что лили с небес.

Другие видели в окружаем мире эстетику увядания. Эти люди были не спешны, и как правило, укрывались под огромными зонтами.

Наши герои относились ко второй категории. Ричард считал, что спешка допустима ровно в двух случаях: если вас с собой заряженный пистолет или если у вас эрекция. Во всех остальных случаях бег — признак душевного раздрая. Или ошибки в планах. А значит недопустимой слабости. Рей Салех, который отдал армии почти полтора десятка лет своей жизни, и всего полгода как был гражданским человеком, просто наслаждался неспешностью. Он искренне считал возможность никуда не торопиться — привилегией. Разумеется, никакой природой они не любовались.

Мощеная дорога привела их к выходу из кампуса. Высший университет неявного воздействия и опосредованного влияния, так называлось то место, где учились компаньоны. Располагался на окраине Римтауна, небольшого городка на востоке империи.