Кровь и чернила

Такие люди нужны государству. Как раз к концу практики успеют решить одну старую проблему. Или сгинут. Редкие кадры!

— Да уж, видел бы ты его лицо, когда я принялся его благодарить за свое убийство! — Император действующий расхохотался и отправил очередной вихрь пламени в ожившего Гринривера. — Я думал он прям сейчас тронется умом на самом деле! А вообще, страшный он человек! Не думал, что такие бывают.

— Кадры решают все. — Старик пожал плечами.

— Если Гринривер тебе нужен, я сохраню ему жизнь, папа! — Последнее слово было произнесено с каким-то глубинным сарказмом.

— Я тебе уже две тысячи лет… — Ульрих внезапно осекся. — Впрочем, не только тебе. Хорошо так тому и быть.

— Надеюсь, в столице эти двое больше никогда не появятся?

— Не могу тебе обещать. Но дам слово что все отныне будет согласовано с тобой. И отдай мне ту кобылу, что прислал граф Малькор. Я давно облизывался. Она всерьез улучшит…

— Папа, только избавь меня от очередной лекции по лошадям! А вообще, давай запретим этот варварский обычай с данью? Мы живем в век пара, может пора делаться цивилизованнее?

— Вот сначала придумай, как заставить самых именитых разбойников платить все налоги каким-то другим способом, тогда и поговорим об этом. — Жестко ответил старик.

Виктор тяжело вздохнул и поднялся с трона.

— Он твой. Не желаю больше его видеть. Никогда. — Бросил император, и покинул зал через центральный вход. Не оборачиваясь.

Ульрих навис над обнаженным графенышем, которого император на прощанье обратил горсткой пепла.

— Мой мальчик! У меня для тебя отличные новости! — Широко улыбнулся Ульрих.

Гринривер снова завопил. От ужаса.

— Правильно ли я вас понимаю, Рей Салех жив и поехал к своей семье? — Ричард ошарашенно таращил глаза, силясь овладеть лицом. — И он прибудет обратно через три дня, на дирижабле, и мне следует ждать его в порту, а потом совместно дождаться нового назначения и прибыть на место дальнейшего прохождения практики?

— Да. И я очень рассчитываю на то, что я больше о вас не услышу. Вы выполнили свою роль в этой пьесе. Больше вы мне не нужны. — Голос Ульриха был бесстрастен. — Надеюсь, вы не будете задавать мне глупых вопросов?

— Смотря что считать глупым вопросом. — Ответил Гринривер севшим голосом.

— Это и был глупый вопрос, но самый глупый вопрос мог быть «почему вы мне ничего не сказали и почему меня использовали».

— Я… Спасибо, я и так понял!

— Вот и славно. Прощайте, молодой человек.

— Катитесь к демонам, дедушка! — Зло ответил Ричард закрытой двери. Руки его тряслись.

— Рей? Входите. У вас ко мне какой-то вопрос? — Первый император изучал бумаги разложенные на столе.

— Скорее просьба. Вы тогда сказали что если они будут…

— Просите. — Холодно ответил Ульрих.

— Я это, не за себя, за Ричарда.