Кротовский, может, хватит?

Отработаю положенную квоту на зеленомордого в мире матери-природы и вернусь к своим насущным делам. Белкина присела возле меня, положила голову мне на плечо. Ее работа в самом конце, когда готовый уже портал нужно будет скрепить печатью.

Началась новая сессия. Почти все охотники рассаживались на питомцев, вымахавших до ездовых габаритов. Даже питонщница приспособилась ездить на своем желтом «мега-шланге». Ну а мне придется идти пешком. Я же не Иван-царевич, чтобы ездить верхом на сером волке. Да и Ныр у меня — не ездовая лайка, а гордый и свободолюбивый зверь. Все равно аборигены-ремесленники тоже идут пешком. Так что в нашем караване я не самый медленный верблюд.

— Кротовский, — поинтересовалась питонщица, когда мы дошли до места, — Ты говорил, что здесь укрепленный форт, кишащий слугами тьмы… я вижу только пустые развалины.

— Да уж. Наш диверсионный таракан порезвился на славу.

— Какой еще таракан?

— Твоему чер-рвяку до нашего тар-ракана еще р-расти и р-расти, — со знанием дела поведал Гамлет.

— Действительно, таракан, — поразилась питонщица, разглядывая гигантскую тушу, — По-моему он еще жив. Усы у него еще шевелятся.

— Тар-раканы невероятно живучие твар-ри, — подтвердил Гамлет.

— А мы сможем его добить?

— Не бзди. Я одного такого уже склевал."

"Мы подошли ближе. Темные слуги постарались, как следует. Ценой своих жизней они нанесли насекомому неисчислимое количество повреждений. Некросы его просто заливали потоками смертельных заклятий. Удивительно, что тварюга до сих пор жива и даже не оставляет попыток перекусить последнего рыцаря смерти, ноги которого болтаются из тараканьей пасти.

Охотникам не пришлось добивать таракана. Аборигены ремесленники сотворили какое-то хитрое групповое заклятие. Из земли полезли стебли тонких хищных растений, которые быстро оплели тушу, пуская толи побеги, толи корни под складки хитиновых накладок, и очень быстро высосали тушу досуха.

Охотникам осталось только достать макр… огромный и наверняка очень ценный макр. Однако мне отдали его с видимым облегчением. Понимаю, если б не было у них договора отдавать мне всю добычу, пришлось бы как-то решать, кому он достанется. Такие ценности нередко становятся причиной раздоров. А так все только рады. Отдали Кротовскому со спокойной душой, и спорить не о чем.

— Скажи, охотник, — обратился ко мне старший ремесленник, когда я упрятал драгоценный трофей, — В той башне ты убил горбатого колдуна?

— Да.

— Его тела там нет, — расстроенно сообщил абориген.

— А что ты хотел? — влезла питонщица, — Кто же оставит сильного колдуна, даже мертвого? Он и мертвый представляет собой немалую ценность. Как минимум из него можно вырезать макр.