КроШа. Книга вторая

И жадно, бесцеремонно проталкивая свой язык в чужой рот, чтобы в следующую секунду почувствовать чужое дыхание на своих губах. И натолкнуться на не менее яростный ответ.

Тимур мгновенно перехватил инициативу. Сменил положение ролей. Это было нагло. Это было вызывающе. Это было столь желанно.

Тимур обхватил раскрытой пятерней затылок девушки, припечатывая ее еще плотнее к себе, надежно фиксируя, давая понять, что она от него теперь никуда не денется. Что ее игры кончились. Пришло его время.

Его напор был настолько яростным, что у Леры на несколько секунд потемнело в глазах. То, что начиналось, как ее взрыв, как ее поцелуй, превратилось в чистый секс. Развратный и порочный. От которого сносило крышу, и первобытное возбуждение сильными волнами прокатилось по телу, заставляя вибрировать каждый оголившийся нерв.

Лера отвечала с жадностью голодавшего, что, наконец-то, добрался до пищи и, вопреки предупреждениям не спешить, набросился на еду. Так же и она. Не чувствуя ничего, кроме дикого желания растворится в Тимуре, слиться с ним, впечататься в него и оставить свои следы на его теле, что, впрочем, она и сделала, девушка вцепилась в его плечи. Их языки переплелись. Его губы мяли, порабощали, трахали ее рот. Леру сотрясла дрожь, колени подгибались, но она знала — ей не дадут упасть.

А если и дадут, то последуют следом.

Из ее горла вырывались хриплые стоны. Она не могла так стонать… Или могла?

Ее вели инстинкты. И злость, перемешавшаяся с невероятным возбуждением, когда кровь превращается в огненную лаву и устремляется вниз, сжигая все на своем пути.

Вот и Лера сжигала все мосты. Неосознанно. Единственно правильно.

Ее стоны отразились в рычании Тимура."

"И вот уже ее платье трещит по швам, холодный воздух гостиной касается обнаженной спины. Руки Тимура, казалось, везде. На затылке, на оголенной спине, под подолом, на ягодицах.

Не в силах себя остановить, продолжая яростно двигать бедрами, показывая, что ей требуется, Лера не сдержала очередной порыв и вновь укусила Тимура. За что и получила по попе.

— Ах, ты…

Его глаза горели черным огнем. Лицо — отражение того бушующего пламени страсти, похоти, чистейшего возбуждения, что захватило мужчину и уже не отпускало.

Он действовал четко. Быстро.

Одно резкое движение и вот уже ладони Леры упираются в столешницу, остатки несчастного платья бесцеремонно задраны на талию. Трусики разорваны, и их треск еще вибрирующей музыкой отзывается у нее в голове.

Когда два пальцы Тимура требовательно проникли в ее горячее влажное лоно, Лера, не стесняясь, закричала. И подалась навстречу резким и между тем аккуратным толчкам. Поцелуями-укусами мужчина впился в лопатки девушки, оставляя на ее коже красноватые следы — следы своей страсти, своей одержимости.