КроШа. Книга вторая

Никто никогда ее не обзывал — она не давала повода. Стало обидно. И эта обида оказалась столь острой, столь отчаянной, что Лера, в какой-то момент раскрылась, отпустила сдержанность, перестала себя контролировать.

На этот раз удар был сильным. Она вложила в него всю внутреннюю боль, которая терзала ее с момента, когда ей сообщили об аварии, и она провалилась в пучину вечного страха, постоянных переживаний и метаний.

— Я — не сука! — прорычала девушка, краснея и захлебываясь от рыданий, которые неожиданно образовались и застряли комом в горле.

— Не уверен…

— Я — не сука!! — громче и яростнее выкрикнула Лера и, уже не отдавая себе отчета, что делает, добавила: — Ублюдок!

Тимур лишь хмыкнул в ответ.

— Неубедительно.

— Ах, неубедительно…

Никогда раньше кровавая пелена не застилала глаза Валерии. Всегда контролировать себя, не опускаться до уровня уличной шпаны и безкультурщины — вот к чему она стремилась и чему учили ее родители. Даже Геныч не имел права выражаться дома.

Сейчас же у Леры сгорел некий внутренний предохранитель. Что-то взорвалось глубоко внутри. Выпустило наружу неизвестную Леру, которая устала подавлять собственные эмоции и следовать четко выстроенному плану.

Девушка, шипя, словно кошка, которая увидела своего заклятого врага-пса, превосходящего ее и в размерах, и в хватке пасти, бросилась на Тимура. Сначала снова ударила… по щеке… по плечам… по груди… и совершенно не заметила, как стала осыпать мужчину ударами, а из груди ее вырвались столь долго копившие рыдания.

— Сволочь!.. Ублюдок… Сам ты — сука…

Она выкрикивала одно оскорбление за другим, не замечая ничего. Вулкан ожил.

Ее эмоции приобрели черный окрас, сформулировались в обидные слова. В удары. И все же Валерии этого было мало.

Сердце лихорадочно билось в груди. Истерика нарастала.

Мало…

Кто сделал из них первый шаг, она так и не поняла.

Потом, спустя пару часов, она все-таки вспомнит, что Тимур позволил ей самой принять решение. Но в те секунды ей хотелось думать, что он. Потому что она не могла. Не так ли? Она — лишь исполнитель контракта. Она — дочь, что спасала своих близких. Она — будущая мать, продавшая не родившееся дитя. Она не могла испытывать ничего к холодному красавчику-мужчине, что своей властностью ввергал ее в ступор и злость. Что познакомил ее с чувственной стороной жизни. Окунул в водоворот страсти. Заставил ее желать…

Кровь, выступившая в уголке его губ, заставила Леру глухо застонать и… прижаться к этим самым губам в страстном одержимом поцелуе. Лера и предположить не могла, что может так целоваться. Остервенело — иначе не скажешь. Прикусывая губы партнера, прижимаясь к ним так плотно, что становилось трудно дышать.