Кромешник и его светлое чудо

— Мэтт! — Я кубарем слетела с постели и схватила первую попавшуюся вещь. — Мы встаем!

— Так я давно, — хмыкнул он. — Заказал нам завтрак, точнее, уже обед из ресторана и вернулся к тебе.

— Вернулся соблазнять вместо того, чтобы разбудить, — притворно рассердилась я.

— Такое искушение, — он окинул меня алчным, ненасытным взглядом, — как устоять?

Устоять тяжело, согласна, поэтому мои свадебные выходные плавно переросли в свадебный отпуск.

А ведь заказов было валом, как никогда ранее.

Мэтт, вообще, предложил закрыть мастерскую и делать только то, что мне нравилось, благо его состояние позволяло не работать ради денег. Но я ведь взвою от безделья, поэтому отказалась, но позволила себе несколько недель безделья.

Кажется, пора с ним заканчивать.

***

Сегодня холодно, но солнечно. Говорят, это последние дни золотой осени перед затяжной снежной зимой.

Набережная за городской стеной переполнена — то ли погода выманила толпы народа из Квартена, то ли демонстрация крылатого латорийского магмобиля.

Смеются весело дети. Влюбленные пары без спешки гуляют вдоль реки по мощеной светлым камнем дорожке. Ало-золотая листва шуршит под ногами — мы предпочли зайти под деревья аллеи, чтобы никто не мешал.

Мэтт хмурился, слушая рассказ мужчины, так похожего на него, вдобавок тоже кромешника.

Дикость, что мой супруг и его потомок выглядят, как братья. Точнее, Мэтт и его пра- какой-то внучатый племянник Лоран Мэтиас.

Что у мужа была сестра-двойняшка, он рассказывал. Мы даже познакомились с остальными родственниками, когда летали в Давелию.

Ох, как же все всполошились, узнав, что Мэттхольд Мэтиас проснулся! Претендент на родовые земли из прошлого. И ведь он имел на них полное право, как единственный сын своего отца. Но Мэтт официально отказался от них, не захотев грызни за наследство с нынешними представителями рода.

Да и незачем ему: император пожаловал новый титул, а еще был счет в национальном банке Давелии. Его открывали для каждого воина Тьмы, которому пришлось уснуть. За двести лет там набежали солидные проценты.

— И все же я не могу в это поверить! — Мэттхольд схватился за голову. — Как такое возможно?

Его племянник молча развел руками.

— Я сам долго свыкался с этой мыслью, когда узнал.

Кромешники... Для них смерти подобна измена своему свету души. Вот только отец Мэтта им не был, и когда после пятнадцати лет тщетных попыток родить ребенка супруга попросила ей изменить, он согласился. Пара уехала на морской курорт, где и заключила договор с девушкой-фрегом, попавшей в сложную жизненную ситуацию.

Она взяла деньги, родила лорду Мэтиасу двойняшек и исчезла из их жизни навсегда. Леди Мэтиас стала их матерью не только официально, по-настоящему: Мэтт вспоминал о ней с теплотой и сыновней любовью.