Крючок для пираньи

Толстяк пытался, в подражание Александру Филипповичу Македонскому (или это о Цезаре речь шла в старом анекдоте?), совершить сразу три дела: не упасть, отпереть дверь своей каюты и удержать при этом две бутылки дарового шампанского. Соображения у него хватало ровно настолько, чтобы понимать: задача нешуточной серьезности…

Кацуба в момент завязал с ним контакт — подошел, похлопал по плечу, что-то предложил с выразительными жестами. Воспрянувший духом толстяк отдал ему ключ и покачивался рядом, намертво уцапав пухлыми пальцами горлышки бутылок.

Они вошли в каюту вдвоем — а пару секунд спустя вышел один Кацуба, приглашающе махнул рукой:

— В темпе!

Мазур сделал усилие и прямо-таки забросил пленного в дверь, в темноту, словно мешок картошки. Кацуба уже зажег свет. Быстро огляделся, заглянул в боковую дверь:

— Порядок, один обитает…

Вошли дамы. И сразу же усмотрели толстяка, пострадавшего из-за пьяной доверчивости к человечеству, — он лежал наискосок, на дороге, причем похрапывал.

— Ну и манеры… — покачала головой Даша.

— Я ж ласково, — сказал Кацуба. — Ему в таком состоянии немного и надо было…

Джен огляделась, опустилась на легкий стул, безвольно уронив руки, ни на кого не глядя. Кацуба принес из маленькой спальни простыню, сноровисто покроил ножиком на полосы и принялся вязать пленника по рукам и ногам.

— Что у него за пушка? — спросил Мазур.

— Возьми в заднем кармане, — не оборачиваясь, сказал Кацуба.

Мазур вытянул за рукоять небольшую «Беретту» с глушителем — неплохая машинка, вот только обилием патронов в обойме эта модель похвастаться не может…

— Запасная была? — спросил он.

— Ага. Все равно негусто… Сколько там?"

"— Четыре, — ответил Мазур, выщелкнув обойму из рукоятки.

— И запасная, итого тринадцать, несчастливое число…

— Что за черт! — не сдержавшись, воскликнула Даша, возясь со своим ПСМ. — Не мои патроны. Маркировка не та, я хорошо помню… Сама заряжала…

— Дашенька, вы имеете дело с профессионалами, — просветил ее Кацуба, вывязывая надежные узлы. — Слушайте, зачем вам понадобились аж четыре каюты? Вы что, ждали еще кого-то?

— Должны были прилететь еще двое… — машинально откликнулась она. Сердито сверкнула глазами: — Майор, почему вы себя ведете, как слон в посудной лавке?

Кацуба распрямился, ответил серьезно:

— Потому что есть сильные подозрения: на этом милом кораблике ни ваши корочки, ни мои погоды не делают… Проще говоря, власть тут ихняя… Вам надо будет долго и старательно объяснять, или с лету поймете? Прикиньте пока, почему не явилось к вам подкрепление, да припомните, где могли оставлять пистолетик. Среди своих, а?

— Но это же нелепо, — сказала она. — Смысла не вижу. Что они, на Аляску теплоход угонят?

— Боюсь, поближе… — сказал Кацуба.