Крючок для пираньи

Кацуба бесцеремонно оборвал ее:

— Дела хреновее некуда! Ясно?

Она замолчала, не вступая в пререкания, — видимо, начинала проникаться ясным осознанием того, что дела гораздо хуже, чем кажутся на первый взгляд. «Хорошо держится, — оценил Мазур. — Терпеть ненавижу женщин, мучающих лишними вопросами…»

В коридоре стало оживленнее — судя по всему, это расползались по каютам первые слабачки, наглядно иллюстрировавшие своими персонами старую поговорку о том, что нет молодца сильнее винца. К счастью, они и не собирались подвергать увиденное логическому анализу — пьяно хохоча, охотно давали дорогу, отпуская реплики на родных языках. Для большего правдоподобия Мазур громко затянул первое пришедшее в голову:

Come, bear me to a summit —I, dying, wish it so, —and light a pinewood splinterupon my grave to glow[11].И старательно орал все это на бодрый маршевый мотив, уверенный, что никто не распознает соли, задевал встречных плечом, выводя с чувством:

I know — some day in springtimewhile speeding on its coursethe south wind will recall metogether with my horse…[12]Внутри образовался нехороший ледяной комок — у стены, усердно и отрешенно жуя резинку, стоял отечественный долдон с табличкой «Секьюрити». Нет, даже не задержал взгляда, не встрепенулся, пялился в другую сторону, где поддавшая особа с выбившимися из-под маски светлыми волосами, непринужденно поставив ногу на высокий табурет, поправляла чулок, одновременно пытаясь сохранить равновесие. Зрелище для гетеросексуального мужика было крайне завлекательное, а охранник, судя по реакции, к сексуальным меньшинствам не принадлежал. Быть может, уточнил для себя Мазур, не имел и отношения к посвященному в здешние игры меньшинству — все время здесь они имели дело с профессионалами, чье присутствие легко угадывалось. А профессионал не отвлекся бы от поставленной задачи, даже окажись тут вместо белокурой девицы кто-нибудь вроде Клавочки Шифер…

Однако ему давно уже пришло в голову, что полоса везения тут очень короткая. Подобное шествие поневоле привлекает внимание, скорее рано, чем поздно кто-нибудь опознает или женщин, или собственного, влекомого в неизвестность сообщника (по костюму хотя бы), начнется панихида с танцами…

— Прятаться надо, майор, — сказал он.

— Хорошая идея… — задумчиво одобрил Кацуба. — Куда бы только заховаться… Стоп!

Мазур послушно остановился.

— Подержи пока, — Кацуба выпустил руку пленника, воровато оглянулся.

Мазур понял, что привлекло его внимание: хорошо одетый толстячок с повисшей на плече, как шутовской аксельбант, синей бумажной спиралькой, в сбившейся на сторону черной полумаске.