На крючке

- У тебя так много тут веснушек, - лениво продолжает Дрю, пока его губы щекочут мою кожу, - они будто золотистые крупицы плавленого сахара на крем-брюле.

Я фыркаю."

"- Это всего лишь оранжевые пятнышки.

Из его горла вырывается урчащий звук.

- Картошка-морошка. А сейчас помолчи, я тут занят.

Вообще-то, я и не собиралась двигаться. Тем более что его тяжелые бедра прижаты к моим, а вес его тела давит мне на грудь.

Смещаясь вдоль линии моего плеча, его щетина покалывает и царапает мою кожу. От нежных прикосновений его губ и языка, волоски у меня на затылке встают дыбом, когда Дрю целует меня там.

Я вся дрожу. Мое тело трепещет, а ощущения столь приятные, что даже немного страшно. Слишком приятные. Слишком интимные. Дрю так близко, такой горячий и сильный, каждое его прикосновение, словно поклонение мне.

Он оставляет влажный поцелуй у меня на лопатке, и когда его губы отрываются от моей кожи, с них срывается тихий стон.

- Я мечтал сделать так однажды.

- Что? - меня как будто окутал туман, но эти слова трогают на столько, что я отрываю голову от подушки, приподымая ее.

Теперь мне видно его усмешку и то, как внимательно он смотрит на мои веснушки.

- В аудитории, - говорит Бэйлор, - я терял счет времени, думая о том, чтобы оттянуть горловину твоего белого свитера и провести языком вдоль линии твоих плеч.

И словно в подтверждение своей исповеди, Дрю проводит влажную линию от моего затылка до плеча.

- Ты не мог думать об этом прямо на занятии, - боже, он ведь и правда не мог, потому что если это и правда, то отныне на всех занятиях я смогу думать лишь об этом, не воспринимая ни слова из лекции профессора.

К сожалению, Дрю качает головой, продолжая целовать меня вдоль позвоночника.

- Прости, Джонс, но у тебя нет голоса в вопросе выбора моих фантазий.

- Дурак.

Он смеется над этим, но никак не затыкается.

- К примеру, возьмем твои груди. Они играют главную роль в стольких моих мечтаниях, - Дрю такой разговорчивый, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль моей спины и, тем самым, буквально убивая меня. - Боже, я сходил с ума, глядя на твой профиль и думая о твоих сосках, о том, как они станут твердыми от моих прикосновений, о том, как буду сосать их, а ты будешь хныкать в ответ.

Я несознательно хнычу прямо сейчас, так как Дрю останавливается на мгновение, зависая в миллиметре от кожи моей спины.

- Ага, - шепчет он, - вот так.

- Иисусе, - это все, что удается мне вымолвить.

- Еще я думал о твоей киске. Такой сладкой и розовой, - он целует меня чуть выше поясницы, - киске. Всегда влажной для меня, - кончик его языка скользит вниз, и вдоль этого влажного следа растекается волна удовольствия. - Я думаю обо всем этом каждый раз, когда приезжаю сюда, - он посасывает нежную кожу поясницы. - О том, какой тугой и влажной ты будешь для меня.

Его слова пошлые.